Закончив прихорашиваться, девчонки поспешили на дискотеку. Она проходила в небольшом здании дома культуры, который, к сожалению, пору своего расцвета уже пропустил. Все в нем свидетельствовало о ностальгии по прошлому, даже облупившаяся краска на его стенах осталась с советских времен. Но молодежь не отчаивалась и быстро закрыла самые неприглядные места плакатами, кое-где повесили гирлянду, где-то обошлись граффити, и вот, словно мужчина в кризисе среднего возраста, здание дискотеки заиграло новыми красками.

Девушки переглянулись.

- Значит, кого первой выберет? – уточнила Марина. – А, если он вначале тебя пригласит, а потом меня?

- Считается, если первой! – уточнила колдунья.

- Хорошо, - согласилась она.

Танцы были в самом разгаре. Одна композиция сменялась другой. Девчонки танцевали, но как-то вяло, больше по сторонам смотрели, да с нетерпением ждали судьбоносного медляка.

- Ты его видишь? – кричала Марина.

- Нет! А ты? – вторила ей Яна.

Девушка отрицательно покачала головой. Кусая губы, бегая по залу взглядом, подруги терялись в догадках и опасениях. Вдруг он их просто не увидит? Или пригласит другую?

И вот раздается она. Та самая медленная композиция, под которую одна из них будет рыдать остаток лета, а вторая улыбаться. Подростки постепенно собираются в парочки, внушая всем одиночкам, что они лишние на этом празднике жизни.

Девушки неловко смещаются к стенке. Кусая губы, подпирают ее, переглядываются. Надежда еще теплится в них. Но верно тает с каждой пропетой строчкой. И вдруг появляется он. Словно чудо. Выплывает из толпы парочек и движется прямо к ним. Яна и Марина замерли. Время для них остановилось в мучительном, томительном ожидании. Весь их мир сузился, скукожился лишь до одной фигуры.

Андрей со своим неизменно наигранно смущенным видом подошел к Марине и, одарив Яну своей самой милой улыбкой, увел ее подругу на танец. Колдунье прямо сейчас захотелось провалиться под землю со стыда и огорчения. Горячие слезы скопились в уголках глаз. Яна упрямо промаргивала их. Щеки ее горели. А тем временем Марина была на седьмом небе от счастья, воспарила на три метра над уровнем неба. Глупая, счастливая улыбка светилась на ее лице синхронно с глазами. Оглушенная своим счастьем, она слышала и видела только его, только Андрея. Прям как та русалочка из советского мультика.

Яна неловко жалась к стене, от досады кусая губы. Обиднее все, что колдунью так никто и не пытался пригласить на танец. В такие моменты ее всегда выручал Илья. Протягивал руку во всех смыслах этого слова. Меньше всего они походили на парочку, от того еще смешнее им было танцевать вместе. Танцоры из ребят были так себе, но это никогда не мешало им пытаться повторять движения из популярных фильмов. Они падали, наступали друг другу на ноги и оглушительно смеялись, за что неизменно получали шквал неободрительных взглядов со стороны сверстников.

От этих мыслей Яне стало совсем тошно. Бросив последний взгляд на Марину и Андрея, девушка покинула здание ДК.

На улице сгустились сизые сумерки, но, как ни старались, не могли полностью скрыть остатки дневного света. Одна из радостей лета. Колдунья шла по пустынной проселочной дороге. Вечерняя прохлада приятно обдавала кожу. Девушка озабоченно прижала ладони к щекам. Те все еще горели.

Конечно, Яне было обидно и неприятно. Но, как верно заметила ранее Марина, Андрей никогда не звал колдунью погулять. Проявлял к ней столько же интереса, сколько и к любой другой девчонке. А, может, даже меньше. В дни, когда ему было что-то нужно, внимания было чуточку больше.

Стерев первую слезу, Яна упрямо шла дальше. Не оглядывалась.

Вдруг откуда-то из темноты к колдунье подбежала большая белая собака. Она не лаяла, не рычала, вела себя абсолютно спокойно. Девушка ласково протянула той руку, собака ткнулась в ее ладонь мокрым носом. Улыбнувшись, Яна погладила животное по голове.

- Фу-фу-фу, - опустившись на корточки, произнесла колдунья, - чем это от тебя так пахнет?

Новый друг понравился Яне. Пусть собака и была дворовой, но сразу бросалось в глаза, что породистая. Цепляла в ней какая-то статность, чувство собственного достоинства.