- Что? – голос еще не до конца вернулся к Марине, он звучал хрипло, едва слышно.

- Не кисни! Неделя пройдет быстро! – подмигнула колдунья.

Блондинка промолчала. Она не была уверена, что вообще будет в состоянии до конца лета переступить порог их участка.

- Да ладно тебе! – не оставляла попыток расшевелить ее Яна. – Подумаешь, русалки чуть не утопили!

- Почему это постоянно случается со мной? – проведя руками по лицу, сжав ладони у сердца, вопрошала Марина. – Все лето: то кикиморы, то яблоко молодильное, то русалки….

- Ой, да ладно, - повела плечами шатенка. – Вот, смотри, - она продемонстрировала шрам на большом пальце ноги, - это я от кикимор убегала, когда маленькая была. От бабушки убежала, не послушалась. Вот тут, - Яна указала на едва заметный след от ожога на пояснице, - о калинов мост обожглась. – А вот тут, - девушка приподняла волосы и оголила шею, - это след от когтей упыря. Завелся как-то у нас. Мы с Ильей пошли посмотреть. У него на бедре остались шрамы от когтей.

Видимо, она думала, что тем самым успокаивает сестру. Но, нет. Марине не становилось легче от того, что кому-то досталось сильнее. Да, это снимало с нее ореол неудачницы, которая все лето попадает в передряги, но последняя оставила в душе такой след, что неизвестно, сможет ли когда-нибудь блондинка рассказывать обо всем этом так же беспечно, как и Яна.

- Просто у тебя ударная доза прививок, так сказать, - заключила колдунья.

- Как мне повезло, - вяло подала голос Марина.

Какое-то время сестры сидели молча. Блондинке вообще, если честно, не особо требовалась компания. Все эти неловкие взгляды, нетерпеливое ожидание, когда же она наконец будет в норме. А что, если никогда? Окружающие могут себе позволить делать вид, что ничего страшного не случилось. Но вот Марина… Сложно забыть, когда прядка твоих волос поседела от пережитого потрясения. На общем фоне она не сильно выделялась, но девушка знала о ее существовании. И уже не сможет позабыть, что на какой-то миг, пусть и краткий, но умерла.

- Слушай, а что у вас там с Ильей? – не вытерпела Яна.

Девушку передернуло. Их ссора предшествовала едва не случившейся трагедии.

- Ну, хочешь, молчи, - сдалась колдунья. – Я пошла, - она нарочито медленно двигалась к двери, едва не сворачивая себе шею, оглядывалась на сестру.

Но та молчала, даже не смотрела в ее сторону. Цокнув, Яна оставила Марину одну.

Блондинка не плакала, не кричала. Застыла. Так же, как и там, в воде. Дело было даже не в том, что она ощутила дыхание смерти. А в том, как это было. Легкие постепенно заполнялись водой. А перед глазами крики, боль и стоны сотен несчастных девушек. И каждую их боль Марина переживала, как свою. Так и становятся русалками. Твое сердце разрывается на кусочки, мертвеет. Делают тебя неспособной чувствовать ярко, жить.

Девушка чувствовала эту безмятежную, мирную пустоту, и даже не боялась ее, а лишь задавалась вопросом: исчезнет ли она когда-нибудь?

В окошко постучались. Но Марина даже не шелохнулась. Затем ставни отворились, и на подоконник вскарабкался Илья.

- Сидишь?

- Сижу.

Юноша одним движением оказался в спальне девушки и присел на край кровати. Его взгляд тут же зацепился за седую прядку и осторожно провел по ней пальцами. Блондинка не дрогнула. Смотрела на друга во все глаза.

- Хорошо, что у тебя волосы светлые. Почти не видно. На краску можно не тратиться, - улыбнулся юноша.

Не встретившись с ответным весельем в глазах Марины, он затих.

- Больно? – Илья указал на голову.

- Нет.

И вновь тишина.

Пусть он и вытащил тело девушки из пруда, но душа ее, как будто, все еще находилась там, опутанная водорослями.

Не зная, как помочь, юноша удобнее утроился на кровати рядом с блондинкой, так же, как и она, прислонившись к стене спиной.

- Нечего сказать? – не привыкшая к подобному поведению друга, спросила Марина.

- Не я должен говорить. А ты, - запрокинул он голову.

Девушка покусала губы, обдумывая.

- Я тебе правда нравлюсь? – голос ее был едва различим.

- Да, - с шумом выдохнул Илья, по-прежнему глядя в потолок.

- А я ничего не чувствую, - призналась Марина. – После пруда вот тут, - она указала себе на грудь, туда, где приблизительно билось сердце, - ничего.

Юноша встревоженно посмотрел на блондинку.

- Совсем ничего?

- Совсем ничего, - эхом отозвалась девушка.