Я шагнула внутрь, и половицы под ногами скрипнули не угрожающе, а скорее удивлённо. Полки тянулись почти до потолка, и на них стояли коробки, флаконы, статуэтки, часы без стрелок, подсвечники, потемневшие рамки, карты, приборы с мутными кристаллами и зеркала, накрытые тканью. За прилавком виднелся шкаф с кривыми дверцами, в глубине — лестница на второй этаж, а пыли здесь было столько, что её можно было пересчитать в жильцов и брать с неё плату.

И повсюду мерцали серебристые просветы.

Старик у витрины. Женщина возле зеркала. Мальчишка на лестнице. Кошка без хвоста у корзины с тряпками, и ещё несколько совсем слабых фигур у дальней стены — даже не призраки в полном смысле, а следы, почти выцветшие, оставшиеся от чужой памяти.

Обычный человек почувствовал бы ужас, при том что не увидел бы ничего. Однако захотел бы срочно выйти наружу. Сказал бы, что в лавке душно, холодно, неприятно или просто «как-то не по себе».

А я вдохнула глубже.

— Здравствуйте.

Фенк за моей спиной пискнул:

— Простите?

— Не вам.

Старик у витрины вытянул шею. Женщина возле зеркала прикрыла рот ладонью, а мальчишка исчез со ступеньки, чтобы через мгновение появиться ниже, потому что любопытство, видимо, не умирает вместе с телом.

Я поставила саквояж на пол, хотя Моррис тут же посмотрел на слой пыли с таким осуждением, будто я оскорбила его род до седьмого колена.

— Значит так, — сказала я, стараясь говорить спокойно, потому что с мёртвыми, как и с детьми, лучше сразу устанавливать правила. — Товар не ронять, покупателей не пугать, на второй этаж без разрешения не ходить, и если кому-то нужно что-то сказать, говорим по очереди, и главное не ночью. Ночью я сплю.

С потолка упал комок пыли.

Потом из-за прилавка вылетела старая метёлка, описала в воздухе кривую дугу и шлёпнулась к моим ногам.

Я посмотрела на неё.

Потом на призраков.

— Намёк понятен.

Господин Фенк шумно сглотнул.

— Госпожа Сантер, вы… не передумали?

Я подняла метёлку, и дом вдруг затих. Не совсем, конечно. Старые дома никогда не молчат по-настоящему: они скрипят, дышат щелями, шуршат обоями и помнят больше, чем следовало бы. Но в этой тишине было ожидание.

Будто лавка тоже хотела узнать, сбегу я или останусь.

Я оглядела пыльные полки, кривой шкаф, лестницу на второй этаж, старые призрачные следы и Морриса, который уже забрался на прилавок и явно решил, что приёмка имущества завершена.

А потом впервые за три недели подумала: может, место, которое пугает всех остальных, для меня как раз и окажется подходящим.

Потому что тут хотя бы не нужно притворяться нормальной.

— Нет, — сказала я и крепче сжала метёлку. — Беру.

Глава 2. Тая, пыль и правила для мёртвых

Глава 2. Тая, пыль и правила для мёртвых

К вечеру я окончательно поняла, что лавку надо было покупать вместе с инструкцией.

Желательно толстой. С оглавлением, примечаниями на полях и отдельным разделом: «Что делать, если шкаф обидел предыдущего владельца, а новый владелец не хочет повторить его судьбу».

Потому что снаружи всё выглядело почти прилично. Узкий фасад, витрины, вывеска, медные лампы у входа — ну старое, ну запущенное, зато с характером, как выразился господин Фенк. А вот внутри характер оказался таким, что его хотелось сначала вымыть, потом связать, потом посадить на стул и серьёзно поговорить о правилах совместного проживания.

Лавка была больше, чем казалась с улицы. Я обошла торговый зал, заглянула за прилавок, потом в подсобку, потом в крошечную комнату под лестницей и, честно говоря, начала подозревать, что пространство здесь сложено не совсем честно. Слишком уж много углов набиралось для такого узкого дома. В одном углу стояли коробки с надписями, в другом — коробки без надписей, а третьи, самые подозрительные, были завязаны бечёвкой так старательно, будто прежний владелец не хотел, чтобы их открыли даже после своей смерти.

В подсобке я нашла семь сломанных зонтов, ящик пуговиц, две головы манекенов, связку ключей без единой бирки, стопку пустых флаконов, портрет бородатого мужчины с таким недовольным лицом, что я сразу поставила его обратно лицом к стене, и небольшую коробку с надписью: «Не открывать после заката».

Я посмотрела на окно. За стеклом как раз темнело.

— Очень своевременно, — пробормотала я и задвинула коробку подальше.