Гарик рассказывает, как старая сука навела щенят прошлой зимой. Всех удалось раздать, а этого вернули, потому что слишком активный. Так и остался на базе. С водой не дружит, к реке или морю обычно не лезет, но тут что-то перемкнуло.

Мотнувшись наверх, Кир приносит Жуку кусок мяса и плед из беседки. Гарик смеётся, мол, мог бы и друзьям-волонтёрам что-нибудь потеплее прихватить, суёт ему ключ от склада и отправляет на второй круг.

— Может, раз всё равно окунулись, сыграем в салки? — неожиданно предлагает Роман, растирая сироты на предплечьях.

На счёт три, недолго думая, несёмся к воде. В ней уже не холодно, только слегка бодрит.

Водит Юля. Плавает она средненько, поэтому, чтобы догнать мужа, ей приходится напрягаться. И то, думаю, ей поддаются. Я тоже чаще поддаюсь Тае, если мы соревнуемся. Это что-то вроде негласного правила между мужем и женой, которое приходит уже с опытом.

Роман играет активнее. Плывёт и брассом, и кролем. Легко меняет стили и скорость, срезает траектории.

Я тоже думал, что плаваю сносно, но в какой-то момент проёбываюсь и чувствую чужую руку на плече:

— Ну всё. Ты водишь, мужик!

В теле держится заряд.

Я рыскаю глазами по сторонам, прикидывая, кто из всех ко мне ближе. А ближе — Даяна или Лида.

Делаю манёвр, сбивая их с толку. Сначала беру курс на последнюю, но резко меняю направление и цепляю первую за запястье.

Тряхнув головой, Даяна стреляет в меня недовольным взглядом, вскидывает подбородок и берёт на себя роль водящей.

Игра длится чуть ли не до изнеможения. Она длилась бы и дольше, но на пляж приходит Кирилл со стопкой полотенец и зазывает всех на сушу. Над ним слегка стебутся, предлагая присоединиться. В ответ прилетает что-то про простуженное горло, и эта отмазка вызывает адский, заразительный смех, прокатывающийся по всему пляжу.

Я перестаю считать, сколько раз ловят меня, потому что сам ловлю не меньше. Но уже под конец выбираю добычей Даяну по расположению и скорости.

Зачин простой: кто остаётся водить последним, тот пьёт тройную штрафную. А мне ещё отсюда уезжать, так как завтра рано утром встреча с Рустамом. Поэтому во что бы то ни стало нужно скинуть с себя последнего водящего.

Плавает Даяна хорошо. Резво, быстро. Я ныряю и выныриваю почти вплотную к ней, но она не теряется и уходит под воду.

Оглянувшись по сторонам, ищу её по всплескам. Такое ощущение, что луна светит ярче, потому что я всё-таки выцепляю её. Выцепляю и наобум перехватываю за щиколотку.

Несмотря на усталость, моральной усталости не чувствую. Я, блядь, отдохнувший. Возможно, потому что без маски. Здесь все такие — без масок. Без необходимости казаться лучше, выше или сильнее. Это, оказывается, тоже имеет значение.

Пытаясь высвободить ногу, Даяна оборачивается. Широко распахнутые глаза хлещут по мне, не давая отвести взгляд.

— Можно поаккуратнее? — дерзко спрашивает.

Я разжимаю пальцы и отпускаю хват.

С трудом нащупываю дно под ногами. Оно илистое и вязкое.

— Если сделал больно — извини, — говорю и одним махом убираю капли с лица.

— Неужели больше некого было перехватить?.. Не хочу, чтобы ты мне опять снился.

Всматриваюсь в её лицо, с запозданием переваривая претензию. Мокрые волосы откинуты назад и открывают выразительные черты.

Ресницы подрагивают, ноздри трепещут, а губы чуть приоткрыты.

Я усмехаюсь и переспрашиваю:

— Опять?

Сердце лупит по рёбрам. Голос звучит глухо и хрипло.

Сверху будто выкручивают яркость до максимума, потому что я вижу каждую мелочь, даже расширенные зрачки, сливающиеся с зелёной радужкой.

— Пиздец… — тихо выдыхает Даяна и резко уходит под воду.

Пиздец — не то слово.

В голове трещит белый шум. Я шарю руками наугад, перебирая между пальцами холодную воду.

Она выныривает, чтобы вдохнуть, и снова ныряет. Ещё раз. И ещё. На четвёртый — я подцепляю её за локоть и резко тяну вверх, чтобы все-таки получить ответ.

— Повтори, — требую.

Выдержав паузу, Даяна бросает:

— Иди к черту.

— Повтори, — притягиваю ближе.

Вжавшись полной грудью в мою, слегка затихает. По крайней мере, сбавляет тон и перестаёт брыкаться. Только хлопает длиннющими ресницами и царапает грудную клетку сосками, отчётливо проступающими под топом.

— Нравится, когда тебя посылают?