– Хамить учится сыночек твой ненаглядный. На маме отрабатывает будущий мужской мудизм.

– Ладно тебе, не все мужики такие. Я у тебя другой.

– Конечно, милый. Ты – исключение из всех правил, – отвечаю с максимальным сарказмом. – Иди купайся, я уже есть хочу.

– Ань, что-то случилось? – Дима подходит и обнимает со спины. Руки горячие-горячие, а у меня внутри всё леденеет. Вся в камень превращаюсь, ни вздохнуть, ни пошевелиться. Предатель-предатель стучит в висках. Медленно выдыхаю, прикрываю глаза. Его дыхание тёплое, мятное, и губы прямо над ухом шепчут:

– Я тебя сегодня расслаблю, обещаю. Так соскучился…

Маша даёт понять, что о ней забыли. Так вовремя! Потому что после этих слов я реально могла бы воткнуть вилку в его руку, даже пальцы закололо. Соскучился. Через себя придётся переступить, переварить, простить, чтобы доступ к моему телу опять получил! Ведёт себя как ни в чём не бывало, вообще совести нет, даже на грамм? Насколько хорошо я знаю этого мужчину? Это он сейчас спалился, или раньше тоже налево ходил, а я хавала рассказы о загулявших друзьях, рыбалках и корпоративах?..

Подозрения жгут, желчью оседают на языке вместе с множеством вопросов и обвинений, от которых начинается изжога – слишком много их там, внутри. Протягиваю Маше резинового динозавра, руки дрожат.

– Не надо меня расслаблять, – говорю холодно. Знаю, надо играть, да только актриса из меня хреновая. После другой целовать, после того, как он член в неё засовывал, к себе пускать? Тошнит, как представлю. Всё равно что чужой зубной щёткой пользоваться.

– Ань? – Он разворачивает, держит за плечи, всматривается в глаза, а я в ответ посмотреть не могу. Мерзко так, будто я виновата. Я одна. Словно в дерьмо макнули, и теперь стыдно перед людьми за то, что от меня несёт.

– Я правда очень устала, – говорю, убирая его руки. – Школа ещё на носу… Уже мозг трахать начали, а до первого ещё полторы недели. Так что, прости, но я сейчас способна только чему-то одному отдаваться. Иди уже мойся, да давай ужинать.

Уходит наконец. Без сил опускаюсь на стул, беру дочку на руки, утыкаюсь подбородком в её макушку. Ради тебя справлюсь, солнышко. Буду сильной, переживу. У тебя столько всего впереди! Нам надо дом доделать, где у тебя своя просторная светлая детская будет. И огородик маленький заведём, будем сажать овощи, смотреть, как растут… И Никите сделаем небольшую игровую площадку, чтобы дурь выпускал.

Столько планов впереди! И что, ради одной прошмандовки всё в трубу спускать? Ну, нет. Самое грустное в этом то, что знаю – прощу. По-любому прощу, потому что люблю до сих пор. От того сердце натурально болит.

Дима выходит из ванной с мокрыми приглаженными волосами, в полотенце. Подмигивает Маше, а я смотрю на царапины на его спине. Так и хочется спросить, какие ветки так ровно царапают, но зачем? Чтобы снова унизил меня своей ложью? Обойдусь. И так уже нахлебалась, а ещё и часа не прошло, как он вернулся.

Кусок в горло не лезет. Кормлю Машу, которая сидит в стульчике рядом, и радуюсь, что можно отвлекаться на неё. Дима увлечённо рассказывает о поездке.

– И, прикинь, трое оказались из Нижнего!

– Трое? – приподнимаю бровь. Давай, добивай уже.

– Да. Саня, Костя и Давид.

Выдыхаю, чтобы перестать дышать после небрежного:

– Ещё Рита, но мы с ней почти не общались, так что…

– Я смотрела, у вас там немало красивых девушек было. – Отвечаю, подцепляя половинку помидора черри. Маша елозит в стульчике, приходится отложить свою вилку и взяться за её ложку. С утра я вообще толком не ела.

– Было, да, – хмыкает Дима. – Но зачем они мне? Я туда не романы крутить ехал.

– Конечно, – отвечаю ехидно.

– Эй, ты что, ревнуешь?

– Я? Да нет, ты что. Я же знаю, что ты у меня самый верный. – Елейно улыбаюсь, Он кивает, даже не моргнув!

– Я дома! – кричит Никита, хлопая дверью. Половина девятого. Отлично. Начинаю убирать тарелки со стола, время накрывать чай, хотя хочется допить вино. Желательно в одиночестве. Желательно, вообще на необитаемом острове.

– Руки сначала помой! – одёргиваю сына, когда он тянется к утиной ноге. Демонстративно выдохнув и закатив глаза, он идёт на кухню.

– Так, я не понял, это что за реакция? Тебе мама во сколько прийти сказала? Ты почему опоздал и не предупредил?