Слова больно бьют, но я всё ещё стою. Хотя уже готова упасть к его ногам. Умолять прекратить и не пугать меня больше. И не сказать, чего боюсь сильнее — этого его отчаянного какого-то гнева или своих внутренних ощущений, словно рассыпаюсь на миллионы осколков. И никогда уже не соберусь обратно…

— Уж какая есть, — слышу свой равнодушный голос не верю, что говорю это.

Разве я могу признаваться в таком? Разве могу выводить его из себя ещё больше?

— Тварь! — рычит он и толкает меня грубо к середине гостиной.

Сопротивляться сил уже нет. Особенно когда муж вновь теряет разум и переходит в полутрансформацию, когда когтями разрывает на мне одежду, царапая кожу и бросает на диван.

— Ты МОЯ! — ревёт как раненый зверь. — Запомни! МОЯ!

Нависает сверху и сжимает моё горло своей широкой ладонью, перекрывая доступ воздуха.

— До тех пор, пока не вернул тебя. Моя.

— Вот и вернул бы, — хриплю из последних сил.

Меня трясёт… от его поведения, от того, что он собирается сделать сейчас со мной, но больше — от разъедающей боли внутри, которую невозможно терпеть… Только бы он не увидел. Только бы не он.

Его хватка становится не такой сильной, что позволяет мне вдохнуть. Но вместе с воздухом приходит новая порция боли, и я опять задыхаюсь, только теперь уже от неё.

— Эмир… — шепчу, неосознанно прося о помощи того, кто рядом, но он не слышит, может и не видит меня сейчас, и уж точно не понимает.

Вместо этого расстегивает ремень на брюках, дёргает меня на себя и… я теряю сознание.

А когда открываю глаза, то понимаю, что стою посреди гостиной. Чувствую себя бодрой и здоровой. Лёгкой. На мне пышное свадебное платье. Вокруг всё украшено живыми цветами. Солнечные зайчики скачут по комнате, отражаясь от больших в пол зеркал. В них — моё отражение тоже. Я красивая. Волосы тяжёлыми локонами спускаются до талии, а сверху заколоты блестящим гребнем.

В проёме двери появляется Эмир. Я тоже вижу его в зеркалах. И теряюсь, когда понимаю, что он мне улыбается. На нём тот же костюм, только отглаженный, с иголочки. Бутоньерка из мелких белых и розовых цветов в кармашке. Он медленно, но уверенно подходит ко мне со спины и обнимает сзади за талию. А потом целует в висок.

Затем его руки разворачивают меня к себе и теперь я не в отражении, а вживую вижу его ласковый, тёплый взгляд. Это он на меня так смотрит? На всякий случай оглядываюсь вокруг. Мало ли. Может кого не заметила. Но нет. Кроме нас тут никого нет. Точно на меня.

Его тёплая ладонь касается моей щеки. Заставляя смотреть только в его глаза. Я не против. Вечно бы в них смотрела. Тем более — в такие.

Он неторопливо наклоняется и осторожно касается моих губ своими. Ласково, неспеша. Будто боится мне навредить. Ощущения непривычные. Эмир обычно целуется по-другому. Но мне нравится.

А потом отпускает и показывает жестом, чтобы я покружилась. Видя его улыбку, отказать не могу. И кружусь, взметая фатиновые воланы платья и волосы. А внутри чувствую счастье. Такое реальное, такое большое!

Вдруг меня ловят сильные руки мужа, и я утыкаюсь взглядом в его грудь. Он же снова улыбается. Как тогда, Даяне, только мне. Сейчас. И смотрит на меня, кажется, даже влюблённо. Счастливо. А потом наклоняется к моему ушку и шепчет, что любит. Меня любит! Никогда не видела Эмира таким с тех пор. Ни разу. И вот сейчас он тоже счастлив. Со мной счастлив!

Луна, как же хорошо!

Я вскидываю руки и обнимаю его за шею, а он подхватывает меня за талию и снова кружит. Кружит. Кружит. Мы смеёмся… Но всё мелькает вокруг слишком быстро. Меня начинает мутить. Я прошу его остановиться и поставить меня, но он продолжает улыбаться и не слышит. Я кричу ему остановиться, но Эмир продолжает… Хватаю ртом воздух, но он спёртый, тяжёлый. Меня укачивает так. А он смеётся радостно и не останавливается…

Резко распахиваю глаза снова, но уже в реальности, и сгибаюсь пополам от жуткой боли внутри. Из потрескавшихся губ вырывается хриплый вскрик. В ужасе закрываю рот рукой и стараюсь осмотреться, вдруг Эмир рядом. Но его нет. Не помню, что было вчера после того, как отключилась.