— Не знаю, благодарить ли вас за этот своеобразный комплимент, — я разместилась на свободное место, где уже было сервировано для меня.

Монтре усмехнулся одними уголками губ.

— Можете не благодарить, — сказал он, — Я не привык к благодарностям. Куда приятнее просто правда.

Кивнула. Да, тут я была согласна.

Дальше мы ели молча. Он не задавал вопросов, не торопил с ответом, не сверлил взглядом.

Я посмотрела на мужчину. Резкие черты, высокие скулы, шрам, тёмные глаза… и одежда вся черная. Серьезный, не улыбается… Полная противоположность Филиппа.

— Что такое? — он оторвался от трапезы, встречая мой взгляд, — Что-то хотите сказать? Или просто разглядываете меня?

— Я согласна. Согласна стать вашей женой.

— Я не сомневался, что вы примете правильное решение.

— Надеюсь, я об этом не пожалею.

Он снова усмехнулся.

— Кто знает, птичка, — он разлил вино по бокалам, пододвинул один ко мне. — Кто знает. Давайте выпьем за наше сотрудничество. Пусть оно принесёт нам обоим то, что мы ищем.

Он поднял свой бокал, ожидая.

Я посмотрела на тёмную жидкость внутри. Вино казалось почти чёрным, как и его глаза.

— В этот раз вы ничего не подсыпали? — спросила я, не скрывая иронии.

— Теперь в этом нет необходимости.

Я выпила вино. Почти весь бокал, хотя совсем не любила алкоголь. Оно оказалось горьковатым, терпким, с долгим сладковатым послевкусием. Я пила для храбрости. Чтобы не передумать.

— Так когда мы заключим клятву? — спросила я, чувствуя, как ноги начинают млеть от выпитого.

— Завтра.

— Так скоро… — вырвалось у меня. Похоже, лучше не пить алкоголь вовсе.

— Зачем тянуть? — он пожал плечами, наполнил мой бокал снова, — Только ешьте больше, а то мне снова придётся нести вас в постель.

ГЛАВА 13. Клятва

ГЛАВА 13. Клятва

Кассия

Не думала, что его слова станут пророческими и меня и впрямь так развезёт от двух бокалов вина. Сначала я почувствовала лёгкое головокружение, приятное, почти невесомое, как будто комната чуть покачнулась и замерла в новом положении. Потом ноги стали ватными, язык тяжёлым, а мысли начали путаться, разбегаться в разные стороны. Я пыталась бороться, заставляла себя сидеть прямо, смотреть на Монтре в фокус, но мир уплывал из-под меня, как река, в которую я снова проваливалась.

— Вы точно в него что-то подсыпали, — пробормотала, чувствуя, как он подхватывает меня на руки.

Я старалась держаться на поверхности, цеплялась за его плечи. Голова кружилась, перед глазами всё плыло, и единственным устойчивым предметом в этом шатающемся мире был он — Дамиан Монтре, чёрный, твёрдый, надёжный, как скала.

— Нет, птичка. Просто оно крепкое. Или у вас с ним несовместимость. Я запомню. Буду знать ваши слабости.

— Вы и так их знаете.

— Пока только составляю список, — ответил он, укладывая меня на кровать, — Отдыхайте, завтра важный день для вас.

— А для вас? Вы что же… уже давали подобные клятвы? — спросила заплетающимся языком, хватая его за ворот рубашки, чтобы не думал ускользнуть от ответа.

— Я тёмный, вы забыли? — в его голосе прозвучала та самая холодная насмешка, которую я уже начинала узнавать.

Его лицо было так близко. Я старалась рассмотреть его черты, но перед глазами всё расплывалось. Я видела только тени, только очертания, только блеск его глаз в полумраке. Я жалобно выдохнула — от отчаяния, от бессилия, от того, что не могла даже толком разглядеть того, кому собиралась доверить свою жизнь.

— Вы страшный человек, — прошептала.

— Тут вы правы. Я монстр. Но вы сами угодили ко мне в лапы, птичка. Теперь глупо жаловаться.

— Я не жалуюсь, — мои пальцы всё ещё сжимали его воротник, хотя сил почти не осталось, — Я пытаюсь понять…

— Не нужно, — он мягко освободил свой воротник из моих пальцев, — Есть вещи, которые должны оставаться скрытыми.

— Вы же сами говорили, что лучше правда, чем ложь… — сказала еле слышно, закрывая веки.

— Иногда правда может резать хуже ножа… и мне даже жаль, что придется… — донеслось совсем тихое в ответ, или это был уже сон?

Мне снился лабиринт.

Зелёные стены, высокие, уходящие в небо. Дорожки, посыпанные белым песком. Я бежала по ним, не разбирая дороги, сворачивала то в один проход, то в другой, но выход терялся где-то впереди, за поворотом, который всё не наступал.