Герцог Альба не является официально признанным ребёнком, поэтому не обязан держать траур, но все при дворе знают, чей он сын, и людская молва может осуждать его за скорое заключение брака. Поэтому отец и спрашивает Карлоса о завтрашнем визите.

— Не волнуйтесь, Дон Агустин, я обязательно приеду! Свадьба состоится, как мы и планировали через три месяца. Ничто не повлияет на моё решение заключить брак с Кларисой.

Карлос провожает меня до экипажа и помогает подняться по ступенькам. Прощаясь со мной, он чуть дольше, чем допускают правила этикета, держит мою руку в своей. Его красивые глаза в темноте подъездной аллеи завораживают меня пугающей глубиной. Я готова тонуть в этих бездонных озёрах всю жизнь. Смотрю на герцога не в силах оторваться. Моё сердце переполняют чувства и мысли, но я молчу, не находя слов, чтобы выразить всё, что у меня на душе.

— Клариса, даже если целое королевство будет против, я сделаю вас своей герцогиней… Моё желание обладать вами слишком сильно, чтобы я мог от него отказаться. Вы с таким жаром и страстью отвечали на мой поцелуй, что мне хочется подхватить вас на руки, отнести в спальню и всю ночь любоваться изгибами обнажённого тела и распущенными волосами на шёлке простыней.— Карлос жадно целует мою руку, а меня трясёт словно в лихорадке. — С нетерпением жду нашу свадьбу…

Поцелуй герцога обжигает мне кожу на руке, несмотря на вечернюю прохладу, и я, почти теряя сознание, не знаю, как остановить это безумие. Вздох от горечи скорой разлуки срывается с моих губ, но я могу лишь смотреть на Карлоса не в силах пошевелиться.

Улыбнувшись мне своей коварной улыбкой, он отпускает мою руку и быстрым шагом возвращается во дворец.

В растерянности от произошедшего, смотрю как отец, вежливо распрощавшись с новыми родственниками, садится в экипаж, и улыбка сразу же сходит с его лица.

— Кажется, моя дорогая дочь, этот брак и твоё будущее висят на волоске.

— Не волнуйся, отец, герцог — человек слова, и раз уж он по неизвестным нам причинам выбрал меня, свадьба непременно состоится. — Мой голос дрожит, но отец занят размышлениями и не придаёт этому значения.

Я в полном смятении… Несмотря на тихую жизнь вдали от светского общества, я, конечно, читала несколько фривольных французских романов и знаю, что имел в виду Карлос. Но сейчас меня больше всего волнует не это. Всё-таки муж и жена должны состоять в близких отношениях.

Поведение Дона Франсиско очень меня напугало. Если бы не Мануэль, всё закончилось бы ужасным позором. Я не могу рассказать об этом Карлосу, тем более сейчас, когда у него и без меня добавится хлопот. Но и сама разрешить эту ситуацию я не в силах.

— Приехали… Клариса, ложись спать пораньше. Завтра важный день… Обговорим с Карлосом последние детали свадьбы и начнём приготовления. Времени у нас немного.

* * *

Глубокой ночью, лёжа в постели и разглядывая причудливые тени на потолке, не могу избавиться от плохого предчувствую. Гнетущая тяжесть в груди давит словно кладбищенская плита, и я еле дышу. Никогда раньше я не страдала бессонницей, но здесь, в столице испанской империи, это уже входит в привычку.

* * *

— Беда! Страшное несчастье вторглось в нашу спокойную жизнь. За что славный род Абрантес подвергся таким испытаниям?

Просыпаюсь под визгливые крики и узнаю голос второй тёти по линии отца. Она приехала для знакомства с моим будущим мужем, но почему рано утром я слышу её высокий голос? И о какой беде она твердит?

— Мария, пожалуйста, тише, Клариса спит. Незачем так пугать её, к тому же ещё ничего не известно…

— Что тебе не ясно? Уже вся столица знает — ваш драгоценный Карлос пропал. Передумал жениться на несчастной простушке Кларисе и сбежал. Агустин, брат, что ты планируешь делать? Ты же понимаешь, такую скомпрометированную девицу никто не возьмёт замуж?

14 Глава

14 Глава

Луна скромно заглядывает в приоткрытое окно, а причудливые тени все так же ползут по стенам комнаты, протягивая ко мне ветви-щупальца.

Прошло уже три дня с того солнечного утра, когда я услышала, что Карлос отказался жениться и уехал в неизвестном направлении, а я никак не могу поверить.

Все эти дни в нашем доме так тихо и тоскливо, словно кто-то умер.