— Мне нельзя танцевать, как и нельзя разговаривать с незнакомцами. Но иногда я нарушаю запреты…

— Почему ты танцевала в священной роще в такой час?

— Я уже сказала тебе, что служу Артемиде. Это великая богиня. Я поддерживаю огонь в ее храме и участвую в жертвоприношениях и ритуалах богини. Я постигаю ее мудрость, и скоро меня ждет первое посвящение. Но иногда мне просто хочется побыть с ней наедине — вне храма, как сейчас. И тогда я начинаю петь, танцевать, и моя душа словно становится частью ее. Понимаешь?

Мужчина кивнул и в задумчивости посмотрел на море. Бескрайняя гладь завораживала, как черное обсидиановое зеркало. Они помолчали.

— А чем занимаешься ты?

— Все еще занимаюсь поисками себя. Я пробыл много лет в Афинах в Академии Платона, сначала учеником, а потом и учителем. А сейчас брожу в поисках смысла своей жизни. Всей мудрости философии, которая есть в Элладе, мне оказалось недостаточно, чтобы понять это. Слова греческой философии шелестят как листья, но не помогают постичь главного. Истина так и не открылась мне. Возможно, я был нерадивым учеником. Порой мне кажется, что все в этом мире только иллюзия, фантазия, сон. Слишком много теней застят глаза. Но ведь у каждого в мире есть свое предназначение… Я достиг успехов в философии и риторике, овладел тайнами цифр и знаков, освоил разные науки, но теперь хочу найти что-то свое, единственное, чтобы наконец наступило пробуждение души. И порой мне кажется, что я уже близок… Как сегодня ночью.

— У тебя очень мудрая душа…

— Мне бы хотелось, чтобы твои слова были правдой, но лучше скажи, а что ты будешь делать дальше.

— Останусь жрицей до конца своих дней, как велит мой долг. Если богиня за меня выбрала мое предназначение — я не могу ей перечить.

— Неужели ты думаешь, что такая красивая девушка, танцующая как нимфа, должна на всю жизнь оставаться в храме? Не видеть людей и других мест, не любить мужчин? Посмотри на себя: в танце ты похожа на саму Афродиту!

Красивые глаза гневно сверкнули.

— Думай, что говоришь, дерзкий незнакомец! Кровь таких, как ты, орошает алтарь богини!

— Ты хочешь сказать, что твоя богиня презирает и любовь, и песни, и танцы — все, что так свойственно любить женщине? Разве лук и стрелы — сакральные предметы твоей богини — когда-нибудь заменят тебе возможность вот так танцевать среди ночи?

Девушка пожала плечами. Ей с самого начала беседы казалось, что эта ночь, и встреча с незнакомцем, и разговор были ею уже пережиты однажды. Может быть, во сне? Старшая жрица говорила, что такое бывает…

— Почему ты спрашиваешь об этом?

— Потому что знаю, твоя Богиня бывает разной. В Бравроне она похожа на медведицу, и жрицы там надевают медвежьи шкуры во время ритуалов. В Эфесе богиня была многогрудой и покровительствовала амазонкам. Но она прогневалась на людей, и храм был разрушен. Еще я знаю, что Артемида Лимнатис, которой служишь ты, влажная и холодная, как сама Луна… Она не знает любви, а если и любит, то убивает своих любовников, потому что они причиняют ей невыносимую боль. Только мне кажется, что ты не такая, как остальные — в тебе течет не только лунная кровь, как у всех других жриц. Я чувствую в тебе скрытый огонь…

— Ты очень мудр, незнакомец! — Румянец снова тронул щеки девушки, и лицо ее уже не казалось таким мертвенно-бледным в лунных лучах. — Еще в детстве случайный астролог предсказал мне, что у меня в жизни есть два пути: Артемиды и Афродиты. И выбор будет зависеть от бога Кайроса, точнее, от того, сумею ли я узнать то мгновение, когда он откроет мне тот самый выбор. Но выбор давно уже свершен за меня… Я служу великой Артемиде.

— Но все же предсказание все не дает тебе покоя, дева, как будто ты не можешь понять чего-то, для тебя очень важного. Иногда тебе кажется, что у тебя должен быть совсем другой путь, не правда ли? И это доставляет тебе немало страданий.

— Ты многое знаешь обо мне, незнакомец… — Голос девушки трепетал от волнения.