Бутик «Пьер Татинжер» сочетал, казалось бы, несочетаемое: модную одежду и африканские аксессуары для дома в стиле «винтаж». Оформление торгового пространства в стиле традиционного марокканского дома-риала переносило покупателя из снежно-слякотной Москвы под знойное африканское небо, Медь и латунь, резьба по гипсу, глазурованная плитка фонтанов и каминов… Кедровые резные балки под стеклянным потолком. Роспись на стенах — виды Атласских гор. Двух- и трехцветные берберские ковры, запах пряностей и мяты, тягучая мелодия «маальлем», льющаяся из скрытых динамиков… Приглашенные модели из агентства «Престиж» прогуливались по шоу-pyумy в коллекциях «весна-лето».

Рискованный проект оправдывался, это было заметно, и причастные к открытию магазина лица не скрывали своего глубочайшего удовлетворения…

В конце презентации, по доброй традиции награждения непричастных, Зоя поднялась на подиум шоу-рума и встала перед хрустальным барабаном.

— А сейчас будет разыгран приз!

Она проделывала это и раньше, много раз, но сегодня, передавая в руки счастливца выигранную вазу муранского стекла, Зоя впервые чувствовала себя не подставной красивой куклой, халявным довеском к драгоценной вазе, а Хозяйкой, одаривающей своего гостя. Ради одного этого стоило выходить замуж!..

Борис протянул ей руку, помогая спуститься с подиума.

— Дорогая, познакомься…

Рядом с мужем у сцены стояла худощавая, крайне невыразительная девица лет двадцати пяти, одетая безобразно, чего и следовало ожидать.

— Познакомься, это моя жена. — Борис жестом представил Зою.

Она протянула девушке руку:

— Здравствуй, очень рада тебя видеть.

Дочь Бориса вяло ответила на рукопожатие.

— Привет.

— Ну как тебе такая взрослая падчерица? — рассмеялся Борис.

При слове «падчерица» девушку передернуло. Муж поздно заметил, что сморозил глупость, и поспешил развеять ситуацию. Подхватив женщин под руки, он увлек их на галерею, отгороженную от шоу-рума тропической зеленью. Во время презентации там стояли столы и подавались закуски. С галереи, по замыслу архитекторов, словно с крыши риада, открывалась панорама торгового зала бутика.

Какая странная девица, думала Зоя, исподтишка разглядывала падчерицу. Лицо без следов косметики, одежда — словно вытащила наугад из стиральной машины и надела первое, что под руку попало. Полное отсутствие намека на прическу.

— значит, ты есть та самая Даренка? — в рамках дружелюбия беседы уточнила она очевидное.

— Дарья, — сухо поправим дочь Бориса, давая понять, что не намерена поддерживать светских любезностей в разговоре. Она старалась как можно реже встречаться с Зоей взглядом.

— Выпьем мятого чаю? — предложил Ардатов, открывая меню. — Что тут у нас на закуску? Пуало, — прочел он вслух, — кхеер, шами-кабоб. Что за тарабарщина?

К хозяину поспешил администратор ресторана, вовлекая в разговор о винах и закуске. Запищал мобильный Бориса. Муж отвели на звонок и поспешно поднялся из-за стола.

— Девочки, приехал Роберт, не разбегайтесь, — предупредил он. — Сейчас я его встречу, и мы к вам присоединимся.

Застегивая на ходу пиджак, он сбежал по винтовой лестнице, широкими шагами пересек торговый зал. Президент концерна уже шел ему навстречу в окружении крепких парней с сосредоточенными лицами. Борис поздоровался с Робертом за руку и с видом увлеченного профессора археологии повел на экскурсию под своды магазина-риада…

Перегнувшись через перила галереи, Зоя наблюдала за ними сверху. Она часто слышала от мужа о Роберте и сейчас пыталась составить о шефе Бориса свое собственное мнение. Даша, стоявшая рядом, помахала рукой кому-то внизу, крикнула:

— Я здесь!

От свиты Роберта отделился один из крепких парней, поднял голову, заметил их на галерее и в три прыжка взбежал по винтовой лестнице.

— Привет, — он обнял Дашу за плечи. — Я тебя всюду ищу.

Зоя тактично отвернулась. Какие странные случаются в природе сочетания! Кажется, что мог найти этот симпатяга в блеклой, как размытая акварель, великовозрастной папиной дочке? Нo ведь нашел же! И жил с ней под одной крышей много лет в гражданском браке. Борис туманно намекал, что дочь никак не может «окольцевать» человека, с которым поддерживает огонь в семейном очаге долгие годы. И в этом тоже было немало поводов для несчастья этой вечной папиной страдалицы…