(И от кого она могла заразиться? С кем была в то время? Это должна знать Май, она следила за документацией. С кем же она была? Со спортсменом? Вот бы узнать его результаты тестирования на ВИЧ. Но проклятая анонимность и права человека! Не узнаешь ни за какие деньги. Это знает только личный врач. Даже в медицинской карте — сплошные шифровки. «Тест номер такой-то, результат — положительный», и поди пойми, что за тест. Масонство!)

Манфред ответил на вопрос почти так же обтекаемо, как Райман его задал.

Он терпеливо объяснил природу и структуру РНК-вирусов и ДНК-провирусов, со смаком произнося умные слова «геном», «иммуноглобулин», «сероконверсия»… И чем подробнее Манфред объяснял, тем недоступнее становился смысл сказанного.

Райман нетерпеливо перебил:

— Так могла Кити быть… ВИЧ-инфицированной?

— А у тебя есть основания этого опасаться? — вопросом на вопрос ответил друг и постоянный клиент.

Райман осекся. Каверзный вопрос. Скажи: «Да», спросит: «Какие конкретно?» Что сказать в ответ? «Пыталась три месяца назад перерезать мне горло осколком стакана»?

Он постарался взять себя в руки.

— Нет, никаких. Просто так… Из чистого любопытства…

— Если тебя это беспокоит, свяжись с Кити, — дружески посоветовал Манфред. — Передай ей от меня привет и попроси ее пройти новое тестирование на ВИЧ.

Райман представил: вскрытый могильник под гаражом, полуразложившийся труп Кити… Нет, при всей своей лояльности такого зрелища Манфред не вынесет.

Но наступающий день оказался мучительнее предыдущих. За минувшие сутки Райман спал не больше часа. В предыдущие дни — всего на пару часов больше. После разгонял с Зоей он почувствовал себя так плохо, что впервые испугался одиночества и вызвал к себе, в потсдамский особняк, Май и Лору.

Они с собачьей преданностью копошились рядом. Райман отдал им комнату, смежную со своей спальней. К обеду за стеной все стихло. Райман решил, что женщины уснули, заглянул к ним, раздраженный таким равнодушием, но готовый сорваться с губ злой окрик застрял у него в горле. Райман замер на пороге.

Женщины не спали. Май жгла ароматические палочки перед картинками своих божков и, расставив перед ними на полке тарелочки с жертвенным рисом, сладостями и жареными побегами бамбука, медитировала с закрытыми глазами. Лора неподвижно сидела в углу и плакала.

Спина Раймана покрылась холодным потом. Он никогда раньше не видел Май молящейся. Значит, дела его совсем плохи. Он тихо вернулся к себе и лег в постель, прижав к животу грелку. Лора вошла, застыла неподвижно у двери. Райман смерил ее злым взглядом:

— Что?!

— Зоя сказала, что у нее в комнате остался Катин журнал. Просила показать его тебе. Попросить кого-нибудь съездить на квартиру, привезти его?

Райман нервно дернул щекой. Какой журнал? Небось пугающая медицинская дрянь? Но мазохист внутри него спокойно ответил:

— Скажи Брану. Пусть съездит.

Лора выскользнула из спальни и через некоторое время вернулась со смятым журналом, сложенным вдвое, от крытым на середине.

Райман концом трости брезгливо ткнул в журнал:

— Покажи обложку!

Лора показала. С глянцевой страницы улыбались представители всех рас и национальностей, соединившиеся наступившем на земле Тысячелетнем Царстве Божие Райман презрительно хмыкнул:

— Что за иеговистская фигня? Откуда?

Лора пожала плечами:

— Не знаю.

— Дай посмотреть!

Райман нашел заложенную страницу, и глаза сразу впились в отчеркнутые желтым маркером строчки: «Еще Мартин Лютер в одном из своих трактатов рассказывал о явлении… Некоторые люди, чувствуя, что заболевают, ничего об этом не говорят и общаются со своими собратьями в надежде передать им пожирающую их заразу. Проникшись этой мыслью, они бродят по улицам, входят в дома. Пытаются поцеловать прислугу или детей, надеясь таким образом спастись. Хочется верить, что эти люди действовали по наущению дьявола. Однако я слышал, что зависть и отчаяние толкает этих горемык на подобное преступление, потому что они не хотят умирать в одиночку».

— Черт? — Райман, словно обжегшись, отшвырнул журнал.

«Никто не хочет умирать в одиночку!» Эти слова крикнула сегодня Зоя там, в кабинете…