Брану чему-то обрадовался и стал перечислять достоинства смены места жительства. Он сказал, что его земляк и дальний родственник содержит в Берлине большой бар. Большой — то есть зарплата официантки там раза в три выше, чем здесь!

— А жилье? — скептически заметила я.

И с жильем нет проблем, объяснил Брану, в баре работают одни югославы, они живут в доме рядом с местом работы, там очень дешево сдаются комнаты с отдельной кухней.

— Ведь тебя устроит комната с отдельной кухней? — наивно уточнил он.

Должно быть, если бы я тогда ответила «нет». Брану, не задумываясь, предложил бы мне трехкомнатную квартиру с видом на Бранденбургские ворота. Но это я поняла гораздо позже! А пока предложение показалось мне заманчивым. Я решила съездить в Берлин, увидеть все своими глазами…

Обратно к Инесс я уже не вернулась. Может, хозяйка и обращалась в полицию с заявлением о пропавшей официантке, но вряд ли исчезновение иностранки сильно взволновало местные власти. Вряд ли меня долго искали. По крайней мере, Брану был настолько уверен в своей безнаказанности, что взялся отвезти меня в Берлин на встречу с «земляком» на собственной машине.

Бабушка Гедройц рассказывала, как после освобождения в пятьдесят четвертом году из карагандинского лагеря она впервые вышла за ворота — свободная! иди на все четыре стороны! — отошла метров триста от ворот лагеря, а дальше двинуться не смогла. Страшно! Страх парализовал и ум и волю. И от страха приключилась с бабушкой Гедройц медвежья болезнь. Так и добиралась она до железнодорожной станции: шаг вперед по дороге — шаг в сторону, в придорожные кусты, шаг вперед — шаг в сторону…

Так вот! — мысленно доказываю я кому-то, — со мной такого не случится! Хватит повторять печальное семенное прошлое! Достаточно не менее печального семейного настоящего! Я выйду отсюда. И не ползком, на полусогнутых, дрожа и шарахаясь от собственной тени. Я выйду отсюда свободной, живой и здоровой!

Хоть сто Райманов! Никто меня здесь не удержит.

День седьмой

Бежать было не сложно, и это уже казалось подозрительным. За неделю я обнаружила два способа. Но оба способа нс решали проблему документов. Мои документы остались у Раймана! А без них никуда не ткнешься. Разве что явиться в посольство и сказать, что потеряла паспорт? Но в посольстве станут выяснять, кто я такая и как оказалась в Германии. А у меня в Москве такие «хвосты», что после «счастливого» возвращения на родину мне светит одна дорога: в прокуратуру. Так вот выбирать приходится даже не между Райманом и тяжелей жизнью нелегальной иммигрантки в Германии. Приходится выбирать между Райманом и камерой в следственном изоляторе города Москвы. А при очень пессимистичном (зато вполне ожидаемом) раскладе событий выбирать пришлось бы между Райманом и годами заключения в мордовской колонии. Тут сам Соломон не подскажет, что предпочесть.

Но есть еще один, самый лучший и самый фантастический вариант: бежать с документами! Сначала найти и забрать свой паспорт и потом — бежать.

День десятый

Здесь ходят легенды о тех, кому удалось убежать от Раймана. Да-да, некоторым удавалось даже выехать из Германии, вернуться домой! Но ничем хорошим эти истории не заканчивались.

Райман знал о девушках все, их паспорта оставались у него. Он мстил родственникам, легко мог отдать приказ убить родителей, детей… Разыскать человека на родине очень легко, а Райман, по словам Кати, не скупился на расходы такого рода. Знал: окупится с лихвой.

Он и сам часто рассказывал о тех, кого ему удалось «достать» и наказать. Хвастал: его люди сжигали дома с целыми семьями. Не лжет. В его кабинете, здесь, в квартире, хранится коробка с видеокассетами. Райман устраивает для новеньких просмотры. На кассете — расправы… Иногда рядком на полу все вместе — старики, дети…

Сам Райман смотрел с удовольствием, комментировал: эту шлюху я помню, эту не помню…

Когда я опускала глаза, он тростью тыкал мне в подбородок, говорил:

— Смотри? И с тобой будет то же самое!

Знал — это ему ничем не грозит, а на девчонок действует лучше всяких проповедей о смирении, терпении и любви к «гостям»…