Хотя, конечно, мелкие радости все-таки были. Инесс, женщина добрая, на бесплатную тарелку фасоли с рисом никогда не скупилась, и кофе в ее баре я могла пить хоть три раза в день. К тому же хозяйка вскоре дала мне «повышение», и я стала официанткой. Выходила к посетителям принимать заказы и разносить пиво и закуски. Разговорный немецкий я освоила без особых усилий — что значит гены!
Появилась возможность и приодеться, особенно если выезжать за покупками в «длинный четверг», когда все магазины работают до половины девятого вечера, и успеть пробежаться сразу по всем точкам: «Пенни-Маркт» (само название говорит о ценах), «Интерспар» и прочим лакомым местам голытьбы…
Да, работая только на себя, прожить было можно!
Но если дома осталась престарелая бабушка, кормилица-поилица, и двое младших братьев, из которых один — инвалид? Если семье помогать надо? Если по ночам спать не можешь от мыслей: не дай бог, с бабушкой Гедройц что-то случится, ведь человеку за семьдесят, и всю жизнь на работе надрывалась. Не дай бог — умрет, что тогда? Мальчишек разбросают по детдомам. А с квартирой что будет? А вдруг опекунство оформит какой-нибудь сердобольный аферист, и окажутся мальчишки бездомными на улице, по подвалам клей нюхать? Есть от чего сойти с ума…
Нет, мне срочно нужна была хорошая работа.
А как найти хорошую работу в чужой стране, где ни родных у тебя, ни друзей? Да и с документами проблема: ехала я в Германию по студенческой визе, а для легальной работы нужна рабочая. Такую визу немцы никому нс дают, если ты не звезда Большого театра и не программист с мировым именем. Нo при этом масса народа спокойно работает, не имея никаких разрешений. Например, посещая однажды общественную уборную Котбуса, я познакомилась с украинкой, обилечивавшей народ на входе в это «удобство». Так что работы и Германии — завались, нужно только, чтобы кто-то вовремя подсказал — там-то и там-то требуется дешевая рабочая сила.
И вот тут подвернулся Брану…
Точнее, он не «тут» подвернулся. Брану постоянно приходил в бар Инесс вместе с другом Раде. Садились югославы за отдельный столик и накачивались пивом, только успевай им подносить тяжеленные литровые кружки. Эти здоровые, баскетбольного роста парни с круглыми бритыми головам» могли бочку пива за вечер выкачать, и ничего, ни в одном глазу. Как их звали на самом деле — Бронислав и Радован, или еще как, — и чем они занимались в Германии, и почему околачивались в латиноамериканском баре, а не накачивались сливовицей в обществе земляков? Никто не знал, да никто и не интересовался.
В первое время Брану пытался за мной ухлестывать. Мне он нравился, но… Учитывая мое темное прошлое и неопределенное будущее и во избежание всяких осложнений в настоящем пришлось мне наплести обычное, женское «не созрела для серьезных отношений» и предложить остаться друзьями.
Кто бы мог подумать, что мой вежливый ответ оскорбит югослава в лучших чувствах. Но Брану обиделся и стал мстить. Впрочем, делал он это мелочно: закажет больную кружку темного пива, а когда я принесу, начинает возмущаться на весь бар: «Я светлое просил, глухая обезьяна!» Но Инесс с ним поговорила, и Брану прекратил безобразничать…
Время шло, денег катастрофически нс хватало. Я распространила среди знакомых объявление: ищу работу, если кто-то знает место, подскажите! Понятно: если с утра до ночи работаешь в барс, то единственные твои знакомые — завсегдатаи заведения. Вот тут-то Брану и подвернулся…
Хорошо помню тот теплый, солнечный день конца октября. Я сидела в обеденный перерыв за столиком, пила кофе и читала газету рекламных объявлений, высматривая, не появилось ли подходящее объявление о работе? Брану подсел ко мне и спросил:
— Как поживаешь?
Общались мы по-немецки. Я давно заметила, что лучше понимаю иностранцев, говорящих по-немецки. чем природных бюргеров…
Я ответила — хорошо, и югослав неожиданно спросил:
— А почему ты не переедешь в Берлин? Или тебе нужна работа именно в Котбусе?
Я пожала плечами. В Берлин? Почему бы и нет? Мне все равно, где работать, если найдется подходящее место, готова отправиться хоть на нефтяную платформу на Аляске.