Борис понял, что Вера потеряла терпение и жутко разозлена. Она выплескивала с эмоциями накопившуюся за эти месяцы досаду и страх. Он постарался убедить любовницу, что вовсе не передумал и что в самое ближайшее время приложит все усилия для того, чтобы Роберт закрутил роман с его женой. Вера сделала вид, что поверила, по крайней мере, расстались они более тепло, чем встретились, но примирение следовало сцементировать, или, как говорил Моруа, вбить «золотой костыль дружбы». Любовницу терзала ревность, и поездка жены в Лондон показалась старому ловеласу лучшим выходом из ситуации: у него оставалось время для Веры.

Следовало умилостивить разбушевавшуюся фурию романтическим вечером в интимной обстановке…

Глава 4. ВОСЕМНАДЦАТОЕ ЯНВАРЯ

Ожидание

В Лондон Зоя прилетела в среду утром. Остановилась в отеле «Хемпбелл» в районе Портобелло-Роуд, в номере на первом этаже (по русским меркам на втором, окнами выходящем в японский сад. Здесь она часто останавливалась во время своих прежних приездов в Лондон на дефиле или съемки. В этом городе, где ей так часто приходилось бывать раньше, сейчас — одна, без мужа, — она почувствовала себя свободной, словно и не было в ее жизни замужества, переезда, скучной работы над организацией детского модельного агентства и всех других гнетущих проблем.

Казалось, она снова в Лондоне по работе. Загляни за угол, и встретишь знакомое лицо. Она могла бы позвонить кому-то из лондонских знакомых, съездить в гости к Ясмин Лебон, порадоваться ее супружескому и материнскому счастью… Но нужно было побыть одной, подумать. Гуляя по Кенсингтон-Парк-Роуд, из магазина в магазин, она думала: «Зачем мне все это? Убегу! Убегу!» И змеюка, свившая гнездо в ее душе, поднимала голову и отвечала: «От себя не убежишь! Рано или поздно это должно было случиться».

«Но как же мне теперь выпутаться? Как выпутаться?»

В ответе Зоя не нуждалась. Она и так знала, как следует правильно поступить. Следует все честно рассказать Борису! Но в том-то и дело. в том-то я дело, что поступать правильно не хватало сил. Настоящая Зоя могла бы, а она — нет?

И так же, как семь лет назад, она не могла взвалить на себя бремя ответственности за содеянное. Она ничего не могла рассказать мужу…

Глава 5. ДВАДЦАТЬ ПЯТОЕ ЯНВАРЯ

Рубен

Черные лебеди выходили на берег и, смело разгуливая между столов, получали из рук гостей пансиона кусочки хлеба. Ваня и Миша во время завтрака с Зоей скормили лебедям все круассаны. После чая братья убежали на занятия греблей. Проплывая вдоль берега, они что-то кричали Зое из лодки и махали руками.

Мальчикам уже исполнилось по шестнадцать, и, глядя на них, Зоя задумывалась: что дальше? Куда пристроить братьев? Нужно их учить… Хоть бы они учились! Ваня (в школе сверстники зовут его Иван, с ударением на первый слог) похож на маму: красив, даже слишком красив для мужчины, с обаятельной веселой улыбкой, душа компании… На него уже засматривались девушки, и каждый такой взгляд ей, старшей сестре, — ножом по сердцу. Зое хотелось, чтобы Ваня был осторожнее! Чтобы он хоть немножко походил на брата.

Миша (в школе его называли Майк) все еще чуть заметно прихрамывал. В детстве он перенес три операции, возможно, врачи назначат четвертую… Из-за перенесенных в детстве страданий он вырос задумчивым и не по годам взрослым. Глядя на него, Зое хотелось, чтобы Миша поучился у брата беззаботному отношению к жизни.

Хорошо, что братья дружат между собой, как это хорошо! Она им миллион раз говорила: держитесь друг друга. У вас больше никого на всем свете нет!

Они смеялись:

— А ты?

— А я ваша злая тетка, — отвечала она с суровой миной.

…Братьям это нравилось. Им нравилось, что у них есть настоящая семейная тайна!