И тут в поле моего зрения попадает Нельсон. Он крадется во дворец, тщательно выбирая маршрут, чтобы не попасться страже. Странное поведение, учитывая, что он пусть и незаконнорождённый, но признанный принц.

А еще вдобавок я вдруг слышу мысли дракона, они обо мне. Что — то про то, что у ее величества свои планы на меня, но Нельсон не может позволить этому осуществиться.

«Какие могут быть планы, если я спокойно парю здесь?» — пытаюсь понять я, но тщетно.

Тем временем Нельсон подходит к той комнате, где располагается тайный архив королевского замка, откуда — то я это тоже знаю. Дракон надеется найти что — то, что может изменить ситуацию, документ, свидетельствующий о том, что королева не имеет права вмешиваться в судьбы своих подданных.

«Как странно и глупо надеяться отыскать подобный документ, ведь королева по определению обладает полномочиями вмешиваться в любую жизнь, — думаю я. — Эта реальность тоже ненастоящая, нужно двигаться дальше, но почему — то мне очень интересно, чем дело закончится».

Итак, я остаюсь, смотрю на происходящее внизу, как на интереснейшее представление с дорогими декорациями и разыгрываемое только для одного зрителя, для меня. Такое расточительство на самом деле, но оно льстит моему самолюбию.

Свет от свечей бросает тени на стены, когда Нельсон открывает книжные полки и перебирает пыльные книги. В этом помещении как будто сто лет никого не было, до того все выглядит неухоженным и позабытым.

Наконец, одна из книг привлекает внимание дракона, пытаюсь подлететь поближе, чтобы самой прочитать, что его так заинтересовало, но не могу. Зато мне доступны поверхностные мысли Нельсона, и я узнаю, что он держит в руках хронику, описывающую древний уклад жизни знатных семей королевства и загадочный обет, который освобождал потомков от династических чёрных списков, если они были по — настоящему счастливы.

«Что за династические черные списки? Списки тех, кем можно управлять именем короны? Вот же бред сочиняет моя фантазия, если, конечно, я сейчас нахожусь в своей фантазии, а не в каком — то жутком извращенном параллельном мире, где уже есть одна я во плоти, и вторая я навсегда останется любопытным духом, следующим по пятам за Нельсоном», — думаю удрученно.

Но мой дракон почему — то испытывает радость, словно его проблема решена. Посмотрев на толщину книги, он быстро читает отрывок, который подтверждает его догадку: любовь в семье Нельсона всегда ценилась выше каких — либо преград. А дальше он с блаженным видом выходит из комнатки, а меня снова затягивает куда — то не туда, на этот раз помимо моей воли…

71

«Мне начинает надоедать, я вообще вернусь в нормальный мир или буду вынуждена всегда пребывать в форме бесплотного любопытного духа», — думаю с раздражением, оказываясь в другом помещении, конечно, снова вместе с Нельсоном.

Оказывается, я все — таки не в новый мир попала, я все еще в том же мире, только на этот раз мой дракон шествует к королеве, желает донести до нее только что прочитанное. В этой вариации королевства наступает утро, ее величество сидит на троне, её лицо выражает уверенность и высокомерие. Короля нет, что странно, но я начинаю привыкать к отсутствию логики в происходящем.

Нельсон подходит к мачехе с поразительной решимостью на лице.

— Ваше величество, — говорит он, — я пришёл, чтобы обсудить ваше недовольство моим с Агнесс союзом. Я нашёл древний документ, который подтверждает право моей нареченной не подчиняться вашим приказам, так как это идет вразрез с наивысшими традициями нашего народа. Вам не понять, у нас с вами разная кровь, отец бы понял, но он недоступен.

«Интересно, а куда делся отец Нельсона, в этой вариации мира он как будто живет где-то далеко», — думаю про себя.

Королева хмурится, её уверенность пошатывается. Такого с настоящей мачехой Нельсона не происходило на моей памяти.

— Ты осмеливаешься ставить под сомнение мою власть, юнец? — ярится она на моего дракона.

— Я не ставлю под сомнение вашу власть, но утверждаю, что настоящая власть царствует там, где есть любовь и согласие. Мы с Агнесс не простые подданные, мы истинные друг для друга. Эта любовь — не только наше счастье, но и счастье всего народа, — произносит он с жаром.