Ну, теперь мне становится все более и более понятно ее поведение. Она словно ждет подвоха от любого человека, старается держаться от всех на расстоянии. Не открывается никому, боясь быть преданной? Мне кажется это так. В любом случае, для себя я точно знаю, что не причиню ей никакого вреда, и тем более не позволю это сделать никому другому. Она не заслуживает этого. Эта девушка от которой точно никогда не получишь предательства и лжи. Она не из таких. Она добрая, милая, но с очень большими и активными тараканами. Я не сужу ее за это, нисколько. Мне нравится проводить с ней время, я для себя понимаю, что не причиню ей вреда. Я будто вижу, что она много пережила и быть еще одной причиной грусти мне просто не хочется. У меня рука не поднимется, и рот не откроется. Учитывая, что мы это уже проходили и я видел, что она чуть не плачет каждый раз, когда кто-то грубит ей. В общем, я сам себя не узнаю рядом с ней. Умом я понимаю, что я из тех парней, что в школе задирают и гнобят таких, как она, но слава Богу я вырос.

Я все так же сижу перед ней на корточках, держа ее холодные, немного дрожащие руки. Наши взгляды направлены друг другу в глаза. У нее красивый, хоть и грустный взгляд. Я ловлю себя на мысли, что хочу увидеть ее улыбку, хочу сделать что-то чтобы она улыбнулась, но сейчас это так неуместно.

Когда девушка сказала, что у нее есть чайничек, я с улыбкой сказал, что значит будем пить чай. Она спешно встала с места и стала носиться по комнате делая все. Я попытался ей помочь, но меня мягко усадили за стул и сказали, что справятся сами. Я продолжал с улыбкой наблюдать за Чарли, которая носилась то в одну сторону, то в другую. То искала кружки, то ставила печенье с конфетами. Я пытался ее отвлечь разговорами, но все равно мои мысли то и дело возвращались к ее рукам, которые она одергивала. Девушка в какой-то момент не успела подтянуть рукав, и он немного ниже прежнего сполз вниз. Ее это будто обожгло. Она чуть ли не кинула чашку и стала вновь нервно дергать эти злосчастные рукава.

— Можно посмотреть все же?

Я спрашиваю ее тихо, осторожно, боясь показаться навязчивым и излишне любопытным. Она находилась в смятении и это было видно. Я же просто смотрел на нее, ожидая вердикта. Немного погодя, она закусила губу, а после медленно закатала рукава, после чего положила руки мне на колени ладонями вверх. Моему взору предстали шрамы. Продольные. Такие, какие режут не для того, чтобы привлечь к себе внимание, а для того чтобы наверняка уйти.

— Ты первый кому я их сама показываю, — призналась она.

У меня печенье застряло во рту от увиденного. Я тяжело протолкнул его в себя, после чего осторожно коснулся пальцами шрамов на ее руках. Интересно, что же ее побудило к этому, думала ли она о том, какого будет людям которым она дорога? Родителям в конце концов?

— У тебя было когда-нибудь желание повторить это вновь?

Осторожно спрашиваю я, поняв на нее взгляд, но при этом все еще держа ее руки в своих. Она отрицательно покачала головой и пояснила, что в тот момент не думала о родителях. Теперь же она именно о них думает и не желает им переживать все это вновь и уж тем более не хочет заставлять их переживать потерю ребенка.

— Это правильно…, — выдавливаю из себя.

Честно сказать мне сложно что-то говорить, я никогда с таким не сталкивался, но и быть идиотом и нести чушь тоже не хочется.

— Ты обещала если что, звонить мне, помнишь? Как давно это было?

Я смотрю на нее, а потом понимаю, что раз она мне сейчас не сказала правды, то она не готова к ней пока что.

— А вообще, не важно. Когда будешь готова и захочешь, можешь мне все рассказать, — я улыбнулся, после я потянул за ее рукава вниз и закрыл шрамы, после чего сжал ее руки. — Я ведь никуда не денусь, у нас еще будет время об этом поговорить.

Сам диву давался что со мной происходит рядом с ней.

— Кстати…, — я набиваю рот конфетой и продолжаю. — Завтра ты идешь со мной. Мне твоя поддержка нужна для игры. В прошлый раз ты была, там был ответственный матч, и мы выиграли. Теперь я не смогу без своего талисмана даже на обычном дружеском матче.

Глава 12

Шарлотта