Почему я всегда вижу ее одну? Максимум с каким-то животным. Почему она всегда мало говорит, а иногда и вовсе молчит? Почему она так мало улыбается? Все эти вопросы постоянно вертятся в моей голове. Ответа не было, но не смотря на то, что я обычный спортсмен, не блещущий интеллектом, что-то мне подсказывало, что это все не просто так. Она плохо сходится с людьми, мне кажется она вообще их боится. С ней нужно быть осторожным в выражениях, потому что может случиться так, что она ни с того ни с сего заплачет. Она всего боится, в ее взгляде постоянно прослеживается страх, но почему? Мне так хотелось знать почему она так закрыта, почему не дает помочь ей. Она была напряжена, хоть я и знаю ее не так долго, но я прекрасно научился различать, когда она расслаблена и готова к контакту, а когда из нее вряд ли вытащишь и слово. Но стоило моему приятелю отойти, как девушка заметно расслабилась, а после моих слов она просто сменила тему. Снова все не просто так. Ее фраза про то, что она проводит меня до машины, как мужик после свидания, а после пойдет домой, веселит меня. Сразу же даю понять, что в нашем тандеме я самец, поэтому я отвезу ее домой. Чарли тот час же демонстрирует свою милую улыбку, и я на мгновение замираю, глядя на нее. Все же прихожу в себя, и мы идем к машине. Болтаем на отвлеченные темы, не касаясь того, что будет завтра. Я решил для себя, что я завтра заеду за ней, пораньше, и вытащу ее, как бы она не брыкалась. В машине играет музыка, я иногда балуюсь и подпеваю, правда получается плохо, но от этого Чарли улыбается. Общежитие, где жила Шарлотта находилось не так далеко, поэтому дорога была не долгой. Стоило мне заглушить мотор, как моя подруга, просто попрощалась и пошла. Вот так вот?! Решила бросить меня? Я улыбался, но даже это не спасло от вновь настигнувшей ее паники. Она уставилась на меня, а в глазах прям читались попытки найти оправдание. Но сегодня я намерен все же познать и эту частичку ее. Она мямлит что-то невразумительное, отдаленно похоже на попытку спрыгнуть, но я в этот раз чертовски упрям. Я понимаю, что она не хочет этого, но немного надавливаю на нее. К тому же я пообещал адекватно реагировать на ее творчество. Кажется, именно это все же повлияло на то, что Чарли согласилась. По дороге к ее комнате я прекрасно вижу, что она нервничает, очень сильно, но делаю вид, что не вижу этого. Все же некоторые ее черты я научился отличать. Этаж за этажом, метр за метром, коридор за коридором. Мы останавливаемся у двери, которая явно ее. Ее рука дрожит, когда она неуверенно вставляет ключ в дверной замок, я лишь чуть улыбаюсь. Дверь отворяется, и мы входим внутрь. Милая комната, сразу видно девчачья. С одной стороны, куча плакатов, музыкальных групп и каких-то мужиков. С другой стороны доска, фотографии, собачья фигурка из глины и сразу понятно, где чья кровать. Я улыбаюсь, потому что не смотря на свою избалованность, понимаю, что это мило. Мы подходим ближе, и я с интересом все разглядываю, некоторые вещи рука прям тянется потрогать. Чарли достает из под матраса большой блокнот, а после, сев со мной на кровать, протягивает его мне. Я добро улыбаюсь ей в ответ, как бы благодаря за то, что она пускает меня в эту жизнь. Меня немного напрягает, что она впускает меня как друга, тогда как я проникся к ней симпатией как к девушке, не смотря на то, что она совершенно не мой типаж. Да-да, когда-то я пообещал, что залезу к ней в трусики, но все немного сложнее, нежели казалось на первый взгляд. У этой девушки явно все не гладко в жизни и причинять ей боль, у меня просто рука не поднимется. Мне, на удивление, наоборот хочется оберегать ее от всего этого. Хочется творить какую-то неведомую и глупую херню, лишь бы увидеть ее улыбку. Как хорошо, что ни один из друзей не может читать мысли, а то началось бы. Пока что я замечаю рисунки, на полях, больше похожие на спешные наброски, но они выглядят очень красиво. Наконец я начинаю читать строки, которые она некогда писала в этом блокноте. Стих за стихом я читаю все, очень вдумчиво. Я никогда так сосредоточенно ничего не читал, разве что инструкцию по эксплуатации кофеварки. Некоторые стихи были смешные, некоторые очень чувственные и красивые. Все они мне нравятся. Однако один стих заставляет волосы на моих руках встать дыбом. Я читаю стих о смерти. До этого у нее были какие-то депрессивные стихи, но этот был чем-то похожим на крик о помощи. В нем говорится о самоубийстве. У меня холод по спине пробежал после прочтения. Я на какое-то время впал в некую прострацию, не зная даже, что и сказать.

Не знаю почему, но я глянул на ее руки. Вспомнился самый простой способ самоубийства — вены, но вместо того, чтобы что-то увидеть, я словил себя на мысли, что ни разу не видел Чарли в майке с голыми руками. В клубе — платье, с длинным рукавом, в приюте, у всех была униформа майки, а она у нее была надета поверх кофточки, после снова кофточка, так же, как и сейчас. Я помню все наши встречи, они как на перемотке пробежали в моей голове. Шарлотта замялась, а после начала дергать тот самый рукав, прикрывающий ее руки. Она нервничает, не знает, что сказать. Я решаю сделать то, что окончательно заверит меня в том, что вертится у меня в голове. Я надеюсь, что это не правда, но все же осторожно касаюсь ее руки, а после разворачиваю ее ладонью вверх. Я делаю все неспешно, будто бы боясь спугнуть, но собственно так и есть. Большим пальцем я касаюсь основания ее пальца, а после неспешно веду им вверх, исследуя. Мне немного не по себе от того, что я могу там почувствовать, но я продолжаю.