— Я.. я искала информацию по техникам фресковой живописи того периода, — пролепетала она, чувствуя, как краснеет. Ложь была откровенно слабой.

Он не удостоил её ложь ответом. Медленно, всё той же скользящей, бесшумной походкой, он пересёк комнату и подошёл к одному из стеллажей совсем рядом с ней. Он протянул руку за книгой, и Лара невольно втянула воздух. Его рука прошла всего в нескольких сантиметрах от её плеча, и она физически ощутила волну холода, исходящую от него, смешанную с уже знакомым запахом озона. Этот холод не был неприятным. Он был странно притягательным, как обещание тайны.

Она заставила себя поднять на него взгляд. Они оказались так близко, что она могла рассмотреть серебристые искорки в его прозрачных глазах и тонкую, едва заметную морщинку между бровями, свидетельствовавшую о вечном внутреннем напряжении. В его взгляде на долю секунды мелькнуло что-то новое. Не пустота. А.. интерес? Или предостережение?

— Любопытство — опасное качество, мисс Вэнс, — произнёс он так тихо, что это было похоже на мысль, произнесённую вслух. — Особенно в этом доме. Оно может привести вас туда, откуда нет возврата.

Он взял с полки тонкий томик в кожаном переплёте, развернулся и так же беззвучно направился к выходу.

— Я бы посоветовал вам сосредоточиться на вашей непосредственной работе, — бросил он уже от двери. — И не трогать то, что вас не касается. Ради вашей же безопасности.

Дверь за ним закрылась, и Лара смогла наконец выдохнуть. Её сердце колотилось где-то в горле. Эта короткая, почти безмолвная сцена вымотала её больше, чем часы физической работы. Но его слова, его предостережение, возымели обратный эффект. Он не запретил ей ходить в библиотеку. Он не отобрал рукопись. Он предупредил. Это была игра. И он только что подтвердил её правила.

Лара снова посмотрела на знак Гильдии Вечных. Теперь загадка стала ещё сложнее. Дело было не просто в семейной трагедии. В нём была замешана таинственная гильдия алхимиков, обвинённых в ереси.

Глава 6. Язык стен

Когда тяжёлая дубовая дверь закрылась за Тьягу, тишина в библиотеке показалась Ларе оглушительной. Она несколько мгновений стояла неподвижно, прижимая к груди старую рукопись, словно та могла защитить её от ледяного взгляда хозяина дома. Его предупреждение всё ещё звенело в ушах. «Любопытство может привести вас туда, откуда нет возврата». Это была угроза, но в ней слышалось нечто большее — отчаянная, почти молящая нота. Словно он предостерегал её не ради своей тайны, а ради её собственной безопасности.

Эта мысль не пугала, а странным образом притягивала. Впервые с момента приезда она почувствовала, что Тьягу не просто холодная, неприступная статуя. Под этой ледяной оболочкой скрывалось что-то живое, страдающее. Её необъяснимая тяга к нему, которую она списывала на Стокгольмский синдром в готическом антураже, обрела новый оттенок — сочувствие. И это было куда опаснее простого влечения.

Она вернулась за стол, но не могла сосредоточиться. Мысли путались, перескакивая с загадки Гильдии Вечных на образ Тьягу, стоявшего так близко к ней. Она всё ещё ощущала на коже фантомный холод, исходивший от него. Лара быстро сфотографировала на телефон страницу с символом и описанием гильдии, после чего аккуратно вернула рукопись на место, стараясь не оставить следов своего вторжения.

Вечером за ужином они снова были вдвоём за бесконечным столом в огромной столовой. Молчание было таким густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Элвира, беззвучная экономка, двигалась по комнате как тень, меняя тарелки. Лара не выдержала первой.

— Я изучила состав штукатурки сегодня, — сказала она, нарушая тишину. Её голос прозвучал слишком громко. — Верхний слой довольно поздний, конец восемнадцатого века, не раньше. Техника грубовата. Словно делал подмастерье, а не мастер.

Тьягу поднял на неё взгляд. Его прозрачные глаза были непроницаемы.

— Это имеет значение? — спросил он.

— Для качества реставрации — да, — ответила она, цепляясь за профессиональную тему как за спасательный круг. — Но мне кажется странным, что такую тонкую работу, как первоначальная фреска, доверили бы исправлять.. дилетанту.