Лара вздрогнула, как и положено напуганной жертве. Она посмотрела на Тьягу, потом на инспектора.
— Я.. я в порядке, — прошептала она, её голос дрожал (и эта дрожь была почти настоящей). — Просто.. это было очень страшно. Эти люди.. они ворвались...
— И сеньор де Алмейда защитил меня, — она закончила, глядя на Тьягу с выражением благодарности и обожания.
Спектакль был разыгран идеально. Инспектор несколько секунд изучал её лицо, затем снова повернулся к Тьягу.
— Тем не менее, я обязан провести осмотр.
— Как вам будет угодно, инспектор, — Тьягу развёл руками в жесте показного смирения. — Можете осмотреть всё, что пожелаете. Моя экономка, сеньора Элвира, покажет вам дом. К сожалению, она тоже пострадала в этой суматохе — упала с лестницы от испуга.
Элвира, стоявшая у двери, молча кивнула.
Начался обыск. Это был самый напряжённый час в жизни Лары. Она и Тьягу сидели в гостиной под бдительным надзором молодого офицера, пока инспектор Алмейда в сопровождении Элвиры методично обходил дом. Лара слышала их шаги наверху, внизу. Она представляла, как инспектор видит разгромленную библиотеку, запертую дверь в комнату с обломками, кровь на полу в винном погребе, которую они не успели отмыть. Каждый звук отдавался в её сердце ударом молота.
Тьягу был невозмутим. Он сидел, закинув ногу на ногу, и с ленивым интересом разглядывал свои ногти. Он играл свою роль идеально. Роль эксцентричного, высокомерного аристократа, которого раздражает вся эта возня.
Наконец, инспектор вернулся. Его лицо было непроницаемым.
— Ваш дом, сеньор, находится в плачевном состоянии, — сказал он, останавливаясь посреди комнаты. — Обрушившаяся балка в холле, беспорядок в библиотеке.. всё это действительно можно списать на попытку ограбления и ветхость здания.
Лара затаила дыхание.
— Но, — продолжил инспектор, и его взгляд снова стал острым, как скальпель, — есть несколько вещей, которые не вписываются в эту картину.
Он сделал паузу, давая своим словам набрать вес.
— Во-первых, в вашем винном погребе мы обнаружили следы крови. Не очень много, но она свежая.
— Один из воров, видимо, поранился, — пожал плечами Тьягу.
— Возможно, — согласился инспектор. — Во-вторых, одна из комнат в восточном крыле заперта. Ваша экономка утверждает, что ключ был утерян много лет назад. Но дверь новая, и замок на ней современный.
Лара почувствовала, как холодеют её руки. Комната, где они спрятали обломки.
— Старая кладовая, — лениво пояснил Тьягу. — Я храню там некоторые химикаты для реставрационных работ. Запер, чтобы мисс Вэнс случайно туда не зашла.
— И, в-третьих, — инспектор сделал ещё один шаг вперёд. — Ваша гостья, мисс Катарина де Соуза. Она регулярно навещала вас. Но сегодня её телефон не отвечает, а её машина стоит у её дома. Соседи её не видели со вчерашнего вечера. Вы не знаете, где она может быть?
Это был прямой удар. Тьягу выдержал его, не моргнув.
— Катарина? Понятия не имею. Она действительно заезжала вчера, но мы поссорились. Она была недовольна.. — он бросил красноречивый взгляд на Лару, — ..моей личной жизнью. И уехала в весьма дурном расположении духа. Куда — я не спрашивал. Мы не в тех отношениях.
Инспектор Алмейда долго молчал, глядя Тьягу прямо в глаза. Это была дуэль воль.
— Хорошо, сеньор де Алмейда, — наконец сказал он. — На данный момент у меня нет оснований вас задерживать. Но я не закрываю это дело. Слишком много странностей. Мы будем наблюдать за этим домом. И я настоятельно рекомендую вам и мисс Вэнс не покидать Синтру в ближайшее время.
С этими словами он развернулся и вместе со своим напарником покинул дом.
Когда звук их машины затих вдали, Лара без сил опустилась в кресло.
— Он не поверил ни единому слову, — выдохнула она.
— Нет, — согласился Тьягу. Он подошёл к окну и посмотрел в темноту. — Но он и не нашёл ничего, что мог бы использовать против нас. Он умён. И он будет копать.
— А Орден? — спросила Лара.
— Они тоже будут копать. И ждать, когда мы совершим ошибку.
Он повернулся к ней, и его лицо было серьёзным, как никогда.
— Спектакль окончен, Лара. Антракт тоже. Начинается последний акт. И теперь у нас два врага: один — за стенами этого дома, другой — заперт в сейфе в моём кабинете. И я не знаю, кто из них опаснее.