*«12 июля. Я не убегу. Это мой дом. И мой муж. Я не отдам его тени, что поселилась внутри. Если я не могу уничтожить камень, я запру его. Я нашла в старых книгах отца упоминания о „сосудах душ“. Об артефактах, способных удерживать духовную энергию. Я не знаю, хватит ли у меня сил, но я попробую. Я заберу у него камень. Любой ценой»*.

*«14 июля. Я сделала это. Я подсыпала ему в вино сонное зелье, которое дала мне старая травница из деревни. Когда он уснул, я сняла с его шеи проклятую вещь. В моих руках она была как кусок льда из самого сердца зимы. Я не смогла её разбить. Но я нашла способ её спрятать. Я вспомнила старую легенду, которую рассказывала мне бабушка. О тайнике, который создали ещё первые строители этого дома. „Там, где земля встречается с небом, и море поёт свою вечную песнь сквозь камень“. Я отнесла его туда. И я молюсь, чтобы его никто и никогда не нашёл»*.

Тьягу дочитал и закрыл дневник. В комнате повисла тишина.

— «Там, где земля встречается с небом, и море поёт свою вечную песнь сквозь камень», — медленно повторила Лара. — Это загадка.

— Не совсем, — тихо сказал Тьягу, и в его глазах, высушенных слезой, появился осмысленный блеск. — Я знаю это место.

Он встал и подошёл к окну, глядя на далёкую линию горизонта, где небо сливалось с океаном.

— На самой высокой точке нашего мыса есть старая сигнальная башня, построенная ещё во времена мавров. Она стоит на скале, пронизанной сквозными пещерами. Когда дует сильный ветер с океана, воздух, проходя через эти пещеры, издаёт гул, похожий на протяжную песню. Море поёт сквозь камень.

Лара вскочила с кровати и подошла к нему. Их первая цель. Первая реальная, осязаемая цель.

— Мы должны пойти туда, — сказала она.

— Да, — ответил он, поворачиваясь к ней. Его лицо было суровым, но решительным. Он больше не был жертвой. Он был воином, идущим в свой первый бой. — Мы пойдём туда. И заберём этот камень.

Глава 21. Границы проклятия

Новый день не принёс с собой ни умиротворения, ни отдыха. Вместо этого в воздухе висела звенящая, натянутая до предела решимость. Они не стали откладывать. Промедление было равносильно поражению, и оба это понимали.

После короткого, молчаливого завтрака, который больше походил на военный совет без слов, они начали готовиться. Лара, как человек практичный, думала о деталях.

— Нам понадобятся фонари, — сказала она, составляя мысленный список. — Даже если башня невысокая, тайник может быть в тёмном месте, в подвале. И что-то, чтобы вскрыть кладку. Небольшой ломик, молоток, стамеска.

Тьягу молча кивнул и исчез в глубине дома. Он вернулся через десять минут с видавшим виды брезентовым рюкзаком, в котором глухо позвякивали инструменты. Он также принёс два мощных современных фонаря.

Они вышли из дома. Утреннее солнце было ярким, почти агрессивным, и умытый штормом мир сиял свежей, пронзительной зеленью. Тьягу на мгновение зажмурился, словно яркий свет причинял ему физическую боль, но тут же взял себя в руки. Когда они прошли через беззвучно отворившиеся ворота, Лара почувствовала, как спадает невидимое давление. Она покинула территорию дома. Но Тьягу, шедший рядом, казалось, наоборот, напрягся. Его движения стали более скованными, а лицо — ещё более бледным.

Они пошли не по дороге, а по едва заметной тропе, которая уводила вверх по холму, в сторону скалистого мыса, нависавшего над океаном.

— Ты говорил, что не можешь покинуть поместье, — нарушила Лара тишину. — Как далеко распространяются его границы?

— Проклятие привязало меня не к самому дому, а к земле, которая принадлежала семье де Алмейда на момент его наложения, — ответил он, не сбавляя шага. Его взгляд был устремлён вперёд, на вершину мыса. — Старые границы поместья были гораздо шире. Они включали в себя и этот мыс, и часть побережья. Башня находится на самой окраине. Дальше я идти не смогу.

— А что будет, если ты попробуешь?

Он помедлил с ответом.

— Я почувствую, — глухо сказал он. — Сначала слабость. Потом боль. Холод станет невыносимым, а свет.. — он запнулся, — он начнёт угасать. Я просто не смогу сделать следующий шаг. Словно упрусь в невидимую стену.

Лара представила это, и по её спине пробежал холодок. Это была идеальная клетка. Без стен и решёток, но абсолютно неприступная.