Она приняла душ, переоделась в удобную домашнюю одежду и решила немного разобрать рабочие инструменты, чтобы отвлечься. Когда она обернулась, чтобы взять с комода свой блокнот, её сердце пропустило удар. Фотография в рамке стояла не на комоде, где она её оставила. Она стояла на прикроватной тумбочке, прямо у изголовья, словно кто-то заботливо переставил её на самое видное место.
В комнате была только она. Дверь заперта изнутри. Окно закрыто. Никаких сквозняков, способных перенести тяжёлую рамку через всю комнату.
Лара замерла, глядя на фотографию. Холод, не имеющий ничего общего с температурой воздуха, медленно пополз вверх по её позвоночнику. Рациональные объяснения закончились.
Дом заметил её. И теперь ей предстояло узнать, что он собирается с ней делать.
Глава 2. История на стенах
Ночь была беспокойной. Лара просыпалась несколько раз, и каждый раз её взгляд невольно падал на прикроватную тумбочку. Фотография в серебряной рамке стояла на месте, молчаливым и упрямым свидетельством того, что вчерашний инцидент не был сном. Разум реставратора, привыкший к логике и фактам, отчаянно искал объяснение: вибрация от проехавшей машины, сквозняк, о котором говорил Тьягу, лёгкий наклон пола в старом доме. Но ни одна из этих версий не выдерживала критики. Рамка была тяжёлой, а расстояние — слишком большим.
Утром, после холодного душа, она заставила себя спуститься к завтраку. Огромная столовая с длинным обеденным столом, рассчитанным минимум на двадцать персон, была пуста. Лишь на одном конце было сервировано на одного. Накрахмаленная салфетка, серебряные приборы и одинокая чашка кофе. Лара поела в звенящей тишине, чувствуя себя персонажем готического романа, приехавшим в замок к таинственному графу. Её обслуживала молчаливая пожилая женщина в чёрном платье, которая появлялась и исчезала так тихо, что казалась ещё одним призраком этого дома.
Вернувшись в холл, Лара нашла там Тьягу. Он стоял у высокого стрельчатого окна, глядя на окутанный туманом сад, и его неподвижный силуэт на фоне бледного утреннего света выглядел неземным. Он обернулся, словно почувствовав её присутствие.
— Вы готовы, мисс Вэнс? — спросил он всё тем же ровным голосом, в котором не было и тени вчерашнего раздражения.
— Да, готова, — ответила она, стараясь выглядеть собранной и профессиональной. — Я бы хотела как можно скорее оценить объём работ.
Он кивнул и, не говоря ни слова, повёл её по коридору, который отходил от главного холла. Они миновали несколько закрытых дверей, и Лара снова отметила эту неестественную тишину, с которой двигался хозяин поместья. Наконец, он остановился перед двойными резными дверями и, вставив в замочную скважину длинный старинный ключ, открыл их.
Лара замерла на пороге, поражённая. Она оказалась в длинной галерее, тянущейся вдоль всего крыла дома. С одной стороны располагался ряд высоких арочных окон, выходящих в сад, но густые кроны деревьев создавали в помещении вечный зелёный полумрак. Противоположная стена была полностью покрыта фресками.
Это была целая история, разворачивающаяся в последовательности сцен, как средневековый комикс для знати. Лара медленно пошла вдоль стены, её профессиональный взгляд жадно впитывал детали. Стиль был поздним Ренессансом, с явным влиянием итальянской школы, но в нём чувствовалась какая-то местная, португальская самобытность. Картины рассказывали историю любви: вот юноша и девушка встречаются в цветущем саду; вот они тайно венчаются в маленькой часовне; следующая сцена изображала пир, танец, счастье. Фигуры были выписаны с удивительным мастерством, но лица казались немного стёртыми, словно от времени или слёз, пролитых на них.
— Впечатляет, — выдохнула Лара, обращаясь скорее к себе, чем к Тьягу.
— Семейная легенда, — отозвался он, стоя позади неё. Его близость была почти неощутимой, но Лара чувствовала её всем телом, как падение атмосферного давления перед грозой.