Проблема в том, что стоят они за ограждением! Впритык к дороге. Мимо них то и дело проносятся машины на бешеной скорости, а они что-то спокойно обсуждают и смеются. Как можно смеяться, когда даже у меня земля под ногами содрогается, когда машины проезжают рядом?!

Неужели они не могут отойти?!

Я гипнотизирую взглядом спину Багримова, обтянутую белой рубашкой. Хочется подойти к нему и наорать.

В этот момент, словно почувствовав мой взгляд, Марсель Рустамович оборачивается и смотрит на меня. Гоночная машина жёлтого цвета проносится в максимальной близости от него, из-за чего мощный поток воздуха колышет его рубашку. Я машинально вскакиваю, сжав ограждение до побеления костяшек.

А Багримову хоть бы что! Он продолжает спокойно стоять и смотреть на меня, ещё и бровь имеет наглость выгнуть, когда я подскакиваю!

Что он там говорил?! Что сегодня я прокачусь с ветерком? Ну уж нет. Сам пусть катается, если ему надо.

У меня сердце остановится в тот самый момент, когда я сяду в эту смерть-машину. А если она ещё и поедет…

В общем, нахожу в себе силы поджать губы и отвести от Багримова взгляд. Хочет умереть глупой смертью? Да ради бога. Ну и пусть его распластает ударом машины по ограждению. Сам будет виноват.

После того, как мы вернулись из дома его родителей, я совсем потерялась, как мне с ним себя вести. И самое главное, я внутри себя не могу найти ответ, что между нами допустимо. У меня какой-то внутренний конфликт развился из-за этого мужчины.

Столько вопросов… Например, почему он не хочет создавать семью и отношения, ведь у него под носом потрясающий пример? Как-то мне всегда казалось, если дети наблюдают за трепетной любовью родителей, то и у них потом легко и просто складывается семейная жизнь. Но братья Багримовы, по всей видимости, исключение.

Я, конечно, не знаю подробности… Может, по молодости муж изменял Яне? Или ещё какие-то проблемы были?

Но сейчас они похожи на идеальную семью. Странно, что Марсель Рустамович не хочет такую же.

Снова мой взгляд приковывается к боссу. Я стала слишком часто о нём думать. И это раздражает. Нет повода столько думать о нем. Он мой начальник, и не более того.

На этот раз одна из гоночных машин останавливается возле Багримова и других бизнесменов, с которыми он вёл беседу. Колёса начинают быстро менять, потом ещё проводят какие-то манипуляции, а затем, я с замиранием сердца наблюдаю, как Багримов надевает шлем и садится в машину.

Он что, серьёзно?!

Собирается прокатиться?!

Мои бедные пальцы и так уже стёрлись в кровь об ограждение. Я скоро его отломаю вообще!

Он умеет водить гоночный автомобиль?

Мне становится плохо, когда машина, которой управляет босс, трогается с места. Причём сразу на такой скорости, что меня начинает подташнивать.

На трассе он сейчас один, и мне с лёгкостью удаётся отслеживать взглядом передвижение красного автомобиля. Вот он разгоняется, входит в крутой поворот. Не знаю, как не врезается в ограждение… Затем едет дальше. Рёв мотора заставляет моё сердце бешено колотится о рёбра. Резкий разворот, визг тормозов и шин… Я вижу, как машина врезается в ограждение примерно в сотне метрах от меня…

Глава 47

Асти

Ступор — это первое, что со мной происходит. Я стою и не двигаюсь, будто не верю в то, что именно только что случилось. Лишь когда люди вокруг начинают галдеть и толкаться, а к машине Багримова направляются сотрудники трассы во главе с владельцем, я, наконец, отмираю.

Дальше всё как в тумане. Я сбегаю вниз по лестнице между трибун. Как сумасшедшая несусь к месту аварии, а перед глазами стоит картинка похорон родителей. И жуткий страх парализует тело… Что сейчас мне снова придётся пережить что-то ужасное…

Но когда я оказываюсь в толпе, которую рассталкиваю плечами, и уже вижу машину, где находился Багримов, верхняя часть автомобиля открывается, и он выбирается наружу живой и невредимый под громкий шквал аплодисментов.

Я даже не ожидаю, что облегчение и радость, которые захлестывают меня в этот момент, будут такой огромной силы. Настолько большой, что на глазах выступают слёзы, и я машинально шепчу:

— Марс…

Стою буквально в паре метрах от него и не могу пошевелиться. Просто смотрю, что он жив и на нём нет ни царапины.