Осторожно, с почти нежностью, он опустил тело Зинтары на поверхность камня. Эльф лежал на холодном граните, как сломанная кукла, чьи нити перерезали. Хашим достал из-за такого же скрытого углубления второй кубок - точную копию того, что был у меня. Затем, с какой-то пугающей четкостью, он извлек из складок одежды черную сферу. Она выглядела как сжатая в точку пустота. Хашим положил её в кубок, а затем вложил кубок в безвольную, холодную руку Зинтары, чьи пальцы сжались на каменном основании, словно повинуясь невидимой команде.
Хашим двинулся к третьему камню, тому, который должен был стать завершающим звеном, чтобы запечатать брешь между мирами. Его движения были тяжелыми, уверенными. Он почти достиг его, почти коснулся поверхности, когда пространство в комнате дернулось.
Сначала я подумала, что это очередная атака щупалец. Но нет. Реальность в центре комнаты изогнулась, как в кривом зеркале, и из самой пустоты, из разреженного воздуха, соткалась фигура.
Это был мужчина. Или то, что когда-то было им. В рваных лохмотьях черного балахона, когда-то бывшего дорогим, а теперь превратившегося в пыль и тлен. Его капюшон скрывал лицо, но я знала, кто это. Я видела его в своих самых жутких кошмарах. Тот самый безумец, чей голос преследовал меня с первых дней пребывания в этом мире.
Он качался на месте, как маятник, издавая сухой, хриплый смешок, переходивший в кашель. Его пальцы, длинные, скрюченные, как когти, судорожно вцепились в посох, тоже выглядевший как обломок надгробья.
- Наследница не узнает… - прошептал он, и голос его, казалось, звучал одновременно отовсюду. - Наследница не узнает… где свет закончился, там тьма начинается…
Глава 79
Некто в черном сделал шаг по направлению к Хашиму, и я почувствовала, как по комнате пронеслась волна могильного холода.
- Остановись! - крикнула я, сама не зная, к кому обращалась. К нему? К Хашиму? Или к самой себе?
Существо в балахоне медленно повернуло голову в мою сторону. Из-под капюшона блеснули глаза - черные, лишенные зрачков, отражавшие не комнату, а саму бездну, что уже пробивалась сквозь внешнюю стену.
- Ты принесла его сюда, глупая бездарная наследница, - прошептал он, и его голос прозвучал как сухие листья, шуршащие по асфальту. - Ты притащила погибель на своих плечах. Кубки… - он вновь издал этот жуткий, каркающий смешок. - Вы думаете, что наполняете их силой? Вы кормите их. Вы кормите его.
Хашим замер. Он медленно обернулся к балахонистому, не выпуская из рук черное перо. На его лице не было удивления, только какая-то страшная, холодная ясность.
- Ты опоздал, - произнес Хашим спокойным голосом , лишенным дрожи. - Твое время истекло еще до того, как ты родился в тени. До того, как тебя отделили от Зинтары.
Фигура в черном задергалась, его балахон начал раздуваться, хотя в комнате не было ни единого движения воздуха.
- Ты… - прохрипел безумец, указывая пальцем на Хашима. - Ты предатель всех сторон. Ты играешь на пианино из мертвых костей. Думаешь, она поймет? Думаешь, наследница простит, когда поймет, чья кровь на самом деле на этих кубках?
Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось. Чья кровь? О чем он говорил? Мои руки задрожали, кристалл в них внезапно стал горячим, как раскаленный уголь. Я посмотрела на кубок, который держала, а потом на Зинтару, на его бледное, безмятежное лицо.
- Хашим, о чем он говорит?! - мой крик сорвался на визг. - Какая кровь?
- Александра, не слушай его! - Хашим и не посмотрел на меня, его взгляд был прикован к безумцу. - Он - эхо старого мира. Он осколок безумного сознания того, кто начал ту битву на пятом материке. Он питается твоими сомнениями. Если ты сейчас остановишься, если ты сейчас позволишь страху заполнить твое сердце, мы все погибнем. Здесь и сейчас. Щупальца не дремлют, смотри!
Я бросила взгляд на стену. Щупальца бились еще яростнее, куски реальности отлетали в сторону, как осколки льда. За ними клубилась такая чернота, что у меня заболел мозг от попыток осмыслить её глубину. Стало ясно: если мы не запечатаем путь, эта чернота войдет сюда. Поглотит мир.
Безумец снова засмеялся, и звук его смеха прошел сквозь меня, как ледяное лезвие. Он начал двигаться по кругу, его шаги не издавали ни звука, словно он ступал по самой материи пространства.