Ежевичное искушение таяло на глазах; вернее, испарялось со дна графина. Наконец последние капли сладкого напитка перетекли в кубки, и я торжественно объявила:

– Сейчас мы узнаем имя или имена победителей!

Кивнула Гленде, так как была ее очередь признаваться в очередном «никогда». Алиана тихонько хихикнула, явно обрадованная посетившей ее идеей, и, гордо задрав подбородок, громко проговорила:

– Я никогда не целовалась с мужчиной!

Его великолепие, разумеется, пить не стал и был удостоен лавров победителя, как самый трезвый из нас. Или, скорее, совершенно трезвый. Я бы очень удивилась, если бы он после заявления Гленды вдруг взял и опрокинул в себя наливку.

А вот нам с Ариэллой, опасливо переглянувшимся, ничего не оставалось, как, смущенно потупившись, поднести кубки к губам. Игра есть игра. Обманывать нечестно. Хотя порой полезно. Для собственного здоровья. Потому что, если судить по вмиг потемневшему взгляду тальдена, сверлящему меня, будто буром, здоровье это у меня очень скоро подорвется.

Искры в серых глазах недвусмысленно намекали, что подорвется надолго.

После нашего с Ариэллой бесславного поражения гостьи начали прощаться. При этом они выразительно поглядывали на его величество Мрачность, намекая, что ему лучше бы сейчас составить компанию им, чем мне.

– Значит, мне не удалось и уже не удастся украсть у вас первый в вашей жизни поцелуй, эсселин Сольвер.

Скальде воспользовался тем, что захмелевшие алианы тискают в объятьях Снежка, и решил во всем разобраться. Или, как вариант, разделаться. С ветреной невестой.

– Не во всем же вам быть первым, ваше великолепие, – не растерялась я.

– Полагаю, счастливец – тот самый влюбленный в вас мальчик, имя которого вы от меня так упорно скрываете?

И сдался ему этот мальчик! Который уже давно и не мальчик, в общем-то.

– Полагайте, если вам так хочется, – решила я поупражняться в игре на нервах дракона – весьма занятном инструменте. И дерзко улыбнулась наследнику.

А все наливка, из-за которой чувствовала себя отчаянной и как никогда смелой. Наверняка завтра чувства и ощущения будут совсем другими. Но сегодня…

– Не дразните меня, Фьярра, – шепот опалил губы.

– А то что?

Вскинув голову, заглянула в глаза Ледяного, цветом сейчас напоминавшие сталь, обдаваемую яростным пламенем.

– Ваше великолепие, вы нас проводите? – подала голос Гленда.

У Ариэллы случился очередной приступ кашля, а у меня – раздражения.

Совсем забыла, что они еще здесь. Как забывала о многом другом, когда он был рядом.

Тальден нехотя отстранился и, пожелав мне спокойной ночи (нашел чего желать после такого-то свидания), отправился разводить девушек по комнатам.

А я, быстро переодевшись, с тяжелым стоном рухнула на кровать. Обняв подушку, принялась воскрешать в памяти каждое мгновение минувшего вечера и попутно себя ругать.

Глава 31

– Ну и зачем мы сюда пришли? – Негромко шелестя юбками, ее сиятельство прохаживалась по лавке травника, бросая по сторонам равнодушные взгляды.

Рассматривала стеллажи, заставленные бесчисленными флаконами и разноцветными склянками. Одни были совершенно простые на вид, вроде тех, в которых хранил снадобья придворный целитель эррол Хордис. Другие выглядели побогаче – из цветного стекла, инкрустированные самоцветами. Флакончики разных форм и размеров заманчиво поблескивали, выхватываемые из полумрака полок пламенем кованых светильников, что темнели на обшитых деревом стенах.

Далива без малейшего интереса поглядывала на пучки сухих трав, гирляндами развешанные над прилавком. И наоборот, с явным интересом, исподволь бросала взгляды на стоявшего за деревянной стойкой пожилого мужчину. Высокий, худощавый, с окладистой седой бородой и кустистыми бровями, нависавшими над щелочками-глазами – маг из кожи вон лез, пытаясь придать лицу добродушное выражение. Но цепкий, алчный взгляд, которым зельевар, прощаясь с покупательницей, окидывал новоприбывших, выдавал его истинные чувства – жажду поживы и надежду обрести в лице красавицы-незнакомки постоянную и щедрую клиентку. С тальденом же эррол Тьернваэль, хозяин зельевой лавки, был давно знаком.