– А я вот никогда не наносила ничего на лицо. Мама запрещала, говорила это вредно для здоровья, да и с таким лицом никакая маскировка не поможет... – печалится помощница, помогая мне влезть в платье.

– Какая чушь! Ты симпатюлька. Даже не думай переживать. А с косметикой... Я обязательно тебя научу. Вот, может, прямо сегодня вечером.

– Правда? – Фелисия сразу оживляется.

– Конечно. Я детей научила флаги и столицы стран различать, неужели пользоваться косметикой не научу?! – фыркаю, и мы двигаемся на выход.

Помощница счастлива и этим заражает всех вокруг. Пока идём по центральному коридору, многие, кто обращает внимание на лазуретку, улыбающуюся во весь рот, невольно сами начинаю отвечать тем же.

Да-а-а... Всего-то пообещала накраситься, а эмоций.

– Фели, а сколько живут феи? – вдруг осеняет догадка.

– Около десяти веков.

– А сколько было тебе, когда сюда попала?

– Полвека. А что?

– Да нет, ничего. Просто спросила, – произношу вслух, а мысленно матерюсь как сапожник.

Моя лазуретка пусть и старше меня на двадцать лет, но по меркам фей ещё совсем ребёнок. Теперь не удивительно, что так рада банальному макияжу.

Ууу, как я злюсь. Ненавижу несправедливость. И пусть я не знаю родственников девушки, но они мне уже неприятны. Как можно быть такими (здесь надо запикать) по отношению к юному существу, ума не приложу...

– Прошу, – помощница распахивает передо мной двери.

За внутренним негодованием не заметила, как пришли.

– О, а вы чё это припёрлись? – спрашивает Мабли, как только входим в комнату с тумбой.

Гномка уже на месте и по звукам, точнее их отсутствию ещё не запустила компьютер.

Интересно, а мобильные телефоны здесь есть?

– Ваше гостеприимство оставляет желать лучшего, – фыркаю недовольно.

Я как учитель просто не имею права пропустить мимо ушей хамство.

– Мне некогда с вами возиться, у меня очередь, – гномка не внимает замечанию.

– Высшие распорядились посадить госпожу Аурелию за тумбу, – говорит Фелисия за меня.

– Серьёзно? – Мабли расплывается в улыбке. – Вы хотите сказать, у меня наконец-то, за последние восемнадцать тысяч лун, будет выходной?

– Верно. Но если вы будете продолжать хамить, я попрошу высшего просто присутствовать и наблюдать, – это я вредничаю.

Глава 9

Глава 9

Глаза Фелисии размером с блюдца и почти не мигая смотрят на меня, но хотя бы крики остановились.

– Я сейчас уберу руку. Не кричи, пожалуйста, ладно? – произношу, включая талант убеждения. А точнее, делаю умоляющее выражение лица.

Девушка кивает, и я, как обещала, отрываю ладонь от её лица.

– Вы ангел... – шепчет.

– Прекрати. С чего ты вообще так решила?

– Так никто не может открыть проход, а у вас получилось. Только ангелы могут, и вы смогли, значит, вы судья. Наивысший, как же я счастлива! – тараторит Фели, и на её лице расцветает искреннее восхищение.

– Ну-у-у это наверняка просто случайность, – пытаюсь оправдаться, но понимаю, что видела тот самый ноль в конце списка и в словах лазуретки есть доля правды. – Может, из-за того, что арки стали дверьми, их теперь может открыть любой? Иди попробуй, – не сдаюсь. Если Фелисия права, то... Не желаю, чтобы она была права.

– Простите, госпожа, я вас чем-то обидела? – помощница вдруг сникает и делает глубокий реверанс.

– Не поняла. За что ты извиняешься? Я просто прошу тебя попробовать открыть проход.

– Так я не на должности принимающего, не душа, не ангел. Если попробую открыть, мне прилетит отдача. Причём совершенно не известно в каком виде. Посредине умеет удивлять. И если вы отправляете меня, значит, хотите наказать...

– Понятно, – перебиваю. – Я ж не знала. А ты тут сразу на казнь собралась, – фыркаю недовольно.

– То есть мне можно не пытаться? – вновь расцветает Фелисия.

– Да. И давай пока никому не будем говорить о том, что только что произошло. Сначала надо убедиться. Я почему-то больше склоняюсь к случайности, и тот мужчина был душой, а не неучтённым.

– Но, госпожа, это же сенсация. Посредине получит шанс на...

Вскидываю руку вперёд ладонью в сторону помощницы, прося тем самым помолчать.

– Фелисия, это приказ! Если кто-то узнает об этом, я откажусь от услуг лазуретки, – понимаю, что угрожаю, но чувствую, по-другому меня не услышат.

– Хорошо, – опять поникнув, соглашается.