— Принцесса Алисия, мое ранение не дает мне возможности и дальше продолжать путешествие с вами. В пути до статуи богини Милосердия я буду только помехой. К тому же, я должен признаться, за последние несколько дней я полностью переосмыслил свою жизнь. И ключом к этому стала Кая. Если бы она не нашла нас на дороге, не позаботилась о моей ране, я бы погиб. Я чувствую, что выполнил моральный долг перед вами, принцесса, но не перед ней. Только встретив ее я понял, что такое истинная любовь с первого взгляда.. Мне очень жаль, принцесса, но я вынужден оставить вас ради нее..

— И тебя не смущает разница в вашем социальном статусе? — улыбнулась Алисия.

— Нет. Я всегда сам распоряжался своей судьбой. Уверен, наш король и королева поймут мои чувства..

— Конечно поймут, Элендир. И я понимаю. Спасибо, что спас меня, рискуя собой. Я отпускаю тебя, и я очень рада, что ты наконец полюбил по-настоящему.

Элендир молча кивнул и покинул ее комнату.

Алиса какое-то время напряженно смотрела перед собой. Лишиться одного из смелых спутников было чревато последствиями, но у нее не было другого выбора. И все же, жаль было расставаться с Элендиром. Когда кто-то любит тебя, это огромная энергия, что питает тебя и дает силы.. С другой стороны, то, что герцог — мужчина влюбчивый, было заметно с самого начала. Вчера он был зависим от принцессы, сегодня преклоняется перед девушкой, воспитывающей ватагу ребятишек.. И в этом весь Элендир.

Глава 27

Своих лошадей путники потеряли в лабиринте Сознания, поэтому пришлось купить новых в деревне. Провизию в дорогу собрала Кая, и они отправились в путь. Дорога больше не петляла среди леса, вот уже появились поля и долины.

Они ехали около шести часов, пока дорога вдруг не оборвалась..

— И что это? — Алиса растерянно разглядывала крутой обрыв, ведущий так далеко вниз, что земля терялась во тьме. Обрыв составлял не менее пятисот метров, а Алиса пока не научилась летать, и растерянно смотрела то на Ллиота, то на Арамиля.

— Смотрите, там оборвался веревочный мост. Все тот же ураган, — Ллиот махнул рукой в южную сторону, и Алиса действительно увидела там веревки, оставшиеся от моста.

— Что делать будем? — спросил приунывший Арамиль.

— Я могу нарисовать мост над пропастью, и хотя он будет временный, мы сумеем по нему перебраться! — заявил Ллиот и вытащил из дорожной сумки холст и краски.

Пока Ллиот рисовал, Арамиль и Алиса расположились отдохнуть. Удивительно, но сегодня весельчак-бард не стремился шутить и вообще не пытался ее соблазнить. Кажется, после того, как Алиса не повелась на его волшебное вино, Арамиль утратил к ней интерес, сообразив, что она к нему абсолютно ничего не чувствует.

Спустя два часа Ллиот завершил свой рисунок, и сверкающий золотистый мост действительно появился. Но тут что-то случилось с самим Ллиотом. Подскочив к краю обрыва, он с восторгом всматривался вниз, пока не объявил:

— Принцесса, мы стали свидетелями невероятной картины. Вы только посмотрите! У нас под ногами бьет призрачный кровавый водопад! Я думал, его существование — просто легенда..

Алиса с Арамилем подошли к краю обрыва и увидели что теперь прямо под ним на бесконечные метры вниз по камням струится кроваво-красная вода, собираясь в молочную пену у самого подножия.

— Но ведь когда мы пришли сюда, никакого водопада не было, — удивилась Алиса.

— Да, потому он и назван призрачным. В эльфийском мире и не такое возможно! Принцесса, я просто обязан запечатлеть всю красоту водопада прямо сейчас! Мне понадобиться от силы шесть часов, чтобы все закончить. Если хотите, можете попозировать мне на краю, уверен, такая картина принесет мне невероятную славу!

— Ллиот, ты сошел с ума? Мы итак несколько дней потеряли из-за лабиринта, ты хочешь застрять здесь, когда перед нами поставлена столь важная миссия? — разозлилась Алиса. Чего-чего, а подобной глупости она от графа не ожидала.

Тут Арамиль аккуратно взял ее за руку и шепнул ей на ухо:

— Дальше придется идти без него. Ллиот околдован водопадом. Я уже слышал об этом эффекте. Те, кто видят водопад, не могут оставить его, пока он не исчезнет.

— Но почему на нас это не подействовало?

— Не знаю, возможно, Ллиот, как художник, восприимчивее всего к его красоте.