Меня переполняла смесь ярости и отвращения к тому, что сделал с ней отец Кеннеди. Ярость прошла по всем моим внутренностям и обожгла мои вены. Но я также почувствовал подавляющее чувство вины. Кеннеди нужен был порядочный человек в ее жизни, а не еще одно дерьмо, который в итоге только причинил бы ей боль.

Она теребила одну из моих пуговицу на моей рубашке, и я услышал ее глухой, душераздирающий смех.

– Да, я думала, что ты сможешь спасти меня от него. От этой жизни. От этой печали и боли. Но потом я поняла, что никто не сможет. Что этого никто не сделает. Не было никакого Супермена, который смог бы спасти меня. Я поняла, что если хочу выжить, то должна сама себя спасти. Я не смогла ждать, пока кто-нибудь другой это сделает.

Я отпустил Кеннеди и спустился с кровати. Я провел пальцами по волосам, чувствуя, что в любой момент смогу взорваться яростным пламенем.

Я расхаживал по комнате, не зная, что делать с кулаками и гневом, не зная как переварить эту информацию. Я был так поглощен своими мыслями, так оглушен пульсирующим стуком в ушах, что едва услышал ее тихий голос, когда она заговорила.

– Я знаю. Это отвратительно. Я даже не смогла сходить на его похороны, я чувствовала себя такой грязной.

– Отвратительно? Это... это... – Я даже не смог подобрать слова. Потом мне в голову пришла мысль, и я повернулся к ней лицом. – Почему ты мне не сказала?

Кеннеди сидела на кровати, ее волосы растрепались, глаза были широко раскрыты и полны боли.

– Я не хотела, чтобы ты относился ко мне как-то по-другому. Я боялась, что ты подумаешь обо мне плохо.

Ее слова были, словно удар ножом в сердце.

– Каким же чудовищем я был в твоих глазах?

Она еле улыбнулась, но ей мешал блеск слез, стоявших в ее больших зеленых глазах.

– Я не думала, что ты чудовище. Просто я любила тебя. Я не хотела, чтобы ты знал это. Вот и все.

– Но, Кеннеди, с тобой же жестоко обращались! Если бы я знал, я бы лучше позаботился о тебе. Я был бы более мягким. Я бы...

– Ты и так был нежен. Ты и так заботился обо мне. Я бы ничего не хотела менять в тебе. Ты был великолепен. Ты дал мне все, чего я хотела, до того как...

И про себя я закончил ее мысль: «До того как я исчез».

Я успел заметить боль в ее глазах прежде, чем она перевела взгляд на свои руки, играющие с подолом рубашки. Ей не нужно было это говорить. Я знал, что прав. И я честно не думаю, что чувствовал бы себе таким чудовищем, если бы убил кого-то. С таким же успехом я мог бы убить Кеннеди. Оставив ее, я обрек ее на детство, где она была во власти другого чудовища. А без меня ей некуда было бежать, никто ей не смог бы помочь. Она доверяла мне, когда не смогла доверять никому другому, отдала мне единственное, что могла отдать, а я испугался.

Мое горло сжалось от осознания того, что никакие объяснения никогда не изменят то, что произошло, никогда не будут иметь никакого значения. Но я отчаянно хотел, что бы она поняла...

– Мой отец пришел за мной той ночью. Он потянул за кое-какие ниточки влиятельных знакомых и устроил меня в Оксфорд на осенний семестр. Сказал, что я самый старший, что должен носить фамилию, что я должен заботиться о своих братьях. Он сказал, что это мой последний шанс, сделать так, чтобы моя мама гордилась мной. Отец понимал, что никакие другие доводы не заставят меня согласиться на это. Он знал, что она ненавидела меня. Может быть, даже знал, почему. Но я думаю, он догадывался, что я сделаю все, чтобы заслужить хоть каплю ее любви. Даже крошечное одобрение от нее. – Я повернулся к Кеннеди, сидящей, как надломленный страданиями ангел. – Это не имеет никакого значения сейчас. Это не изменит того факта, что я поступил как слабак. Я никогда не хотел стать таким, как мой отец, и он знал это. Но этот манипулирующий ублюдок перехитрил меня, и я вырос таким же, как и он.

– Ты не похож на своего отца, Риз.

– Как ты можешь так говорить? – Спросил я, не веря своим ушам. – Как ты можешь так говорить, после того, что я с тобой сделал? Посмотри, во что я превратился.

– Ты всегда хорошо ко мне относился, Риз. Как к обычной девушке. К девушке, с которой можно провести время. Но, если ты так думаешь, если тебе не нравится то, каким ты стал, тогда измени все это. Только ты это можешь сделать, больше никто.