Ноги на сцене, она провела руками от бедер до живота, потянув край своей рубашки настолько, чтобы подразнить тем, что она носит внизу, прежде чем она двинулась дальше к своей груди и горлу. Ее проворные пальцы распутали галстук, медленно таща его по шее. Целенаправленно она крутила руками, обматывая шелк вокруг своих запястий.

На несколько секунд здесь оказались только я и эта девушка. Одни в этом зале. Ничего не было между нами, кроме этой музыки. И этого проклятого галстука. Слишком отчетливыми были образы, которыми я связывал ее с этим клочком красного материала, промелькнувшие в моей голове, заставили пульсировать даже мою молнию.

Она вяло растянула одну ногу прямо в воздухе, а другую оставила лежать на сцене. Она подняла руки и схватила лодыжку, прижимая руки к колену, подтягивая ногу к лицу. Ее бедра расширились до идеального шпагата, который показал маленькие черные, атласные трусики. Когда я их увидел, все, о чем я смог думать, так это о том, что я стою на коленях между этими ногами и целую этот шелковистый материал.

Я увидел, как ее губы сморщились, когда она поцеловала колено. Я был очарован. Но когда я увидел, что ее язык исчезает, я почувствовал, что смогу пробить дырку в столе. В ней было что-то очень интригующее. Как будто она даже не знала, что мы здесь, как будто она потерялась в своей собственной голове. Боже, как бы я хотел быть частью того, что она представляет!

Я почувствовал руку на своем плече, мешая смотреть на сцену. Меня мгновенно охватило раздражение от того, что кто-то вмешивается. Но я не оторвался от сцены, даже не обернулся, пока меня не потревожил чей-то голос.

Это был мой брат. И это он решил привлечь мое внимание к себе. Наконец, я повернулся, даже не пытаясь скрыть свой взволнованный взгляд.

– Что?

– Ты можешь отвезти нас домой? Слоун не очень хорошо себя чувствует. Она, может быть, съела что-то не то. – Он посмотрел на меня выразительным взглядом. Мне потребовалась секунда, чтобы полностью отключиться от девушки, которая меня так восхитила, но, в конце концов (неохотно) мне пришлось это сделать. И я вспомнил, что Слоун не выпила свой стакан текилы. Тогда я понял, почему. Хейми рассказал, что она беременна, но они еще не рассказали об этом ее семье, поэтому он попросил меня ничего не говорить.

– О.… хорошо, – ответил я слишком резко. – Да, я могу отвезти вас.

Не решаясь уйти, я снова оглянулся в сторону сцены, чтобы снова увидеть ту девушку, которая стояла на коленях, отбрасывая свою шляпу. Грива из шелковистых каштановых локонов падала на ее плечи, и я получил лишь кратковременную вспышку ее лица. Ее волосы закрутились вокруг, чтобы затенить ее черты лица. Но не раньше, прежде чем я получил проблеск ее бледно-зеленых глаз. И то, как они расширяются, когда встречается с моими глазами.

Мгновенно, я оказался в прошлом. На несколько лет. На мягкой поляне в лесу. Гладкая кожа девушки, которая лежала рядом со мной.

Я вспомнил эти глаза. Этот рот. Я вспомнил немного странную, менее зрелую версию тела этой женщины. Как чувствовал ее прикосновения и мне хотелось удержать ее. Как она смеялась. Как она пахла. Как это все закончилось.

И как я никогда бы не смог этого забыть.

О Боже!

Это была Кеннеди. 

Глава 2 Кеннеди

Мое сердце останавливалось в груди, и я забыла, как дышать, когда мои глаза встретились с теми горящими сине-зеленными, от которых я никогда не смогла бы полностью защитится.

Риз.

Он стоял прямо передо мной. За долю секунды я проанализировала его до мельчайших подробностей.

Он великолепно повзрослел. Он был все еще таким же высоким, ужасно красивым, каким он был все те годы, но теперь он стал мужчиной. Потрясающим мужчиной.

Его плечи казались шире, если это было возможно. Сильными. Его руки были длинными и могущественными в рубашке, бицепсы торчали под дорогой материей даже в неподвижном состоянии, талия четкая, живот плоский, а бедра такие же упругие, как и всегда. То, что было когда-то между ними, заставило залиться краской мои щеки – наслаждаясь выпуклостью под молнией.

Как бы сильно я не старалась стереть тот день из памяти, все моментально возвращалось с кристаллической ясностью. Я вспомнила то чувство, словно была сокрушенная им.