Я посмотрел со слабым энтузиазмом. Мне нравилось наблюдать за танцорами, и я был рад, что клуб работал гладко, и все в порядке, но больше всего на свете я просто хотел, чтобы эта ночь закончилась, чтобы я смог пойти и отдохнуть до завтра. Мне нужно было завтра присутствовать на похоронах.

Я выпивал, пока мой брат и его девушка дразнили друг друга. Я бы позавидовал их любви, если бы меня заботили такие отношения. Но я этого не сделал, поэтому я практически не обращал на них внимания.

Я отвел от них взгляд, игнорируя их сентиментальные и публичные проявления любви, в сторону старшего брата Слоун, Зига. Он, кажется, довольно хороший парень, и ему чертовски нравится в моем клубе.

– Боже! Ей нужно притащить свою задницу сюда и сесть на мои коленки, – сказал он, когда на сцену вышла еще одна красивая блондинка с более выраженными изгибами.

Он засмеялся и застонал, выпивая еще один стакан «Южного Комфорта»^[2] со Спрайтом. Он поймал мой взгляд, и еще громче выкрикнул, посылая мне шутливый удар в руку.

– Выпей, мужик! Мне нужно, чтобы кто-нибудь напился. Тот, кто хочет быть в таком клубе с моей сестрой, переворачивает во мне дерьмо! – Он засмеялся еще сильнее, что вероятнее всего, было оправдано.

– Я думаю, что ты отлично справляешься сам, – ответил я ему, когда он потерял равновесие и чуть почти не выпал из своего кресла.

Я подумал о том, чтобы уйти отсюда и в этот момент музыка снова поменялась, заставляя меня остановиться. Сексуальная песня Madonna «Justify My Love»^[3] показалась мне интересной, но все, же странным выбором для танца, и это привлекло все мое внимание на сцену.

С левой стороны сцены появилась девушка. Она медленно шла по сцене. Прожектор следовал за ней, и я увидел, что на ней только мужская рубашка и галстук. И больше ничего.

Ее длинные ноги – на шпильках, которые она одела, казались еще длиннее – и прекрасно загорелыми. Ноги танцовщицы. Сильные. Изящные. Грациозные.

Каждый шаг, который она делала, являлся сексуальным, чувственным движением ног. Медленным. Продуманным. Я сидел немного напряженным на своем стуле. Я сразу же изменился от слегка заинтересованного до крайне заинтригованного, и я действительно не знал, почему. Я видел, как сотни танцоров танцуют сотни танцев. Но я никогда не видел ничего такого. И что-то в этом было завораживающее.

Когда она приблизилась, я увидел, что на ее густых коричневых волосах была шляпа. В ее руке была блестящая черная трость. Когда она дошла до центра, она остановилась, размахивая тростью, прежде чем подпереть ею свое тело. В одно движение она напрягла ноги и наклоняется вперед, демонстрируя длину своих идеальных бедер, когда они ослабели в изгибах ее идеальной задницы.

Прежде чем я закончил смотреть, она выпрямилась, покрутила тростью над головой и держала один конец в каждой руке. Она согнула спину, заставляя открыть то, что называется соблазнительными сиськами. Затем, все еще двигаясь медленно, она опустила трость вниз, проведя ею по своей груди, животу.

Каждое действие было плавным и неторопливым. Каждое движение было сексуальным и гибким, ее тело переходило от одного движения к другому, идеально попадая в музыку.

Я смотрел на ее лицо. Под тенью ее шляпы все, что я увидел, это был ее рот. Но, черт возьми, какой рот! Ее губы были выкрашены в ярко-красный цвет и это, вероятно, самые яркие из тех, которые я когда-либо видел. Они были такими, какими я всегда называл губы, сосущие член – пухлыми, надутыми и прекрасно сформированными, чтобы скользить по головке моего члена.

Не будучи слишком восторженным сегодняшним вечером и развлечениями, я был удивлен, когда мой член дернулся, когда она прикусила нижнюю губу зубами и стала покусывать ее.

Я почувствовал, как из моей груди вырвался стон, когда она медленно опустилась на колени, откидывая трость от себя, как будто она делала отжимание, опустившись на живот. После нескольких ударов она выбросила трость и перевернулась на спину, ее бедра развернулись последними, как у кошки, которая готовится растянуться. Я почти почувствовал мурлыканье.