Голова закружилась. Перед глазами поплыли тёмные пятна. Ноги подкашивались, и я едва стоял, опираясь на зеркало дрожащими руками. Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Зеркало откликнулось. Стекло пошло рябью. Как водная гладь, в которую бросили камень. Рябь расходилась кругами от моих ладоней, и в центре её начало проступать изображение.

Комната. Не моя — чужая, маленькая, тесная. Книжные полки до потолка. Стол, заваленный тетрадями. Плакаты на стенах — с какими-то музыкантами, с котами, с цитатами. Но я не смотрел на это. Я смотрел на неё.

Маша стояла перед зеркалом в своём мире. Босая. В длинной белой ночной рубашке, которая спускалась почти до щиколоток. Она смотрела на свет, на этот сияющий портал, и в её глазах был страх, надежда и любовь. Столько любви, что у меня сердце остановилось на мгновение.

— Иди, — прошептал я одними губами. — Пожалуйста, иди.

Она замерла. Всего на мгновение — но для меня оно растянулось в вечность. Я видел, как она колеблется, как борется со страхом, как сжимает кулаки.

А потом она сделала шаг. Её босая нога коснулась зеркальной поверхности — и в следующую секунду она уже стояла в моей спальне. Живая. Настоящая. Здесь. Рядом со мной.

Портал за спиной схлопнулся с тихим шипением. Зеркало снова стало просто зеркалом — холодным, твёрдым, непроницаемым. А я смотрел на неё и не верил своим глазам.

Она стояла в двух шагах, озираясь, переводя дыхание. Босая, в тонкой рубашке, сквозь которую просвечивало тело. Растрёпанная, испуганная, счастливая — и самая прекрасная, что я видел в этой жизни.

— Игнат? — её голос дрогнул.

Я хотел ответить. Хотел сказать, как сильно люблю её, как долго ждал, как счастлив, что она здесь. Но вместо этого ноги подкосились, и я рухнул на колени, едва успев опереться рукой о холодный каменный пол.

— Игнат! — она бросилась ко мне, упала рядом, обхватила руками. — Что с тобой? Ты… ты весь дрожишь! Ты бледный, как…

Я поднял голову и посмотрел на неё. Вдохнул.

Впервые в жизни вдохнул не призрачный запах из снов, а настоящий. Её кожа пахла чем-то сладким. Волосы пахли снегом и свежестью. Дыхание — мятой и уютом. Она пахла домом. Моим домом. Тем, который я искал всю свою бесконечную жизнь.

— Маша, — выдохнул я, прижимаясь лицом к её шее. — Ты здесь. Ты правда здесь.

Я обнял её. Прижал к себе так крепко, как только мог ослабевшими, дрожащими руками. Чувствовал, как бьётся её сердце — быстро, испуганно, радостно. Чувствовал, как вздрагивает от моих объятий, как прижимается ко мне в ответ.

— Я думал, не выдержу, — прошептал я куда-то в её волосы. — Думал, сил не хватит. Думал, ты не успеешь, или портал закроется, или… я столько всего думал. А ты здесь. Ты пришла.

— Я же обещала, — ответила она сквозь слёзы. — Я же обещала, что приду. Разве я могу тебя обмануть?

Я поднял голову и посмотрел на неё. Её лицо было мокрым от слёз, глаза красными, нос распух — и она была такой красивой, что у меня сердце разрывалось от счастья.

— Я люблю тебя, — сказал я. Просто. Без пафоса, без красивых слов. Просто констатируя факт. — Я люблю тебя, Маша. Больше жизни. Больше трона. Больше всего.

— Я знаю, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Я тоже тебя люблю. Поэтому я здесь.

Мы сидели на полу, обнявшись, и я впервые за многие недели чувствовал себя целым. Дракон внутри удовлетворённо урчал, свернувшись клубком, признавая свою самку, своё завершение, свою половину. Боль ушла. Страх ушёл. Осталась только она.

А за дверью всё ещё гремела битва. Крики, звон мечей, топот ног. Кто-то пытался прорваться. Кто-то умирал. Но сейчас это было неважно. Главное было здесь, в моих руках.

Моя Маша. Моя Истинная.

Наконец-то по-настоящему моя!

Глава 23

Маша

Это было до ужаса страшно! Игнат обещал, что всё будет хорошо. Он говорил это так уверенно, так твёрдо, глядя мне прямо в глаза своими чёрными, бездонными зрачками, что я почти поверила. Почти. Но когда в назначенную ночь зеркало в моей комнате вдруг засветилось — не постепенно, не мягко, а резко, ослепительно-белым светом, от которого заболели глаза, — когда я увидела по ту сторону его спальню, знакомую до мельчайших трещин на каменных стенах, тяжёлую дубовую мебель, тёплый, живой свет камина, — страх сковал каждую мышцу. Я стояла и смотрела на этот портал, и ноги будто приросли к полу.