— Значит, слушайте внимательно, — ее голос стал низким, наставительным. — Вот тут описан обряд. Приворот. Вы зажигаете свечи, в мед на блюдце капаете каплю своей крови и начинаете читать это заклинание. Вслух. После того как прочтете… в зеркале вы увидите мужчину, который предназначен вам судьбой. Он увидит вас, и с этой секунды его сердце будет принадлежать только вам. Он влюбится без памяти. И после этой ночи… он станет искать встречи с вами. По всему миру, если надо.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием раскаленной батареи.

— Бредятина полнейшая! — громко заявила я, пытаясь разрядить атмосферу, которая стала слишком густой, почти физически ощутимой.

— Не хочешь — не делай! — неожиданно резко сказала Инна. Ее обычно тихие глаза горели странным огоньком. Она почти выхватила книгу из рук Вики. — Я попробую первой.

— Так, а мы тогда выходим, чтобы не мешать! — объявила Вика, подталкивая меня и Анжелу к двери.

— Вы… вы оставите меня одну? — испуганно спросила Инна, уже стоя у зеркала со спичками в руке.

— Да. Иначе ничего не получится. Вот держи, — Вика сунула ей обычную швейную иголку. — Удачи.

Мы вышли на кухню, плотно закрыв за собой дверь. Томительное ожидание растянуло минуты в резиновую ленту. Мы прислушивались к малейшему звуку из-за двери: шорох, шепот, шаги. Но было тихо. Слишком тихо. Целых двадцать минут.

Когда дверь наконец открылась, и Инна вышла, мы все вздрогнули. Она была бледной, а ее взгляд был расфокусированным, задумчивым, будто она все еще смотрела не на нас, а куда-то внутрь себя.

— Ну что? — не выдержала я первой. — Увидела кого?

Инна медленно перевела на меня глаза. — Я видела… нашего ректора. Василия Петровича.

— Серьезно? — ахнула Анжела, и в ее голосе прозвучал смешок.

— Да, — отрезала Инна. Она подошла к столу, налила себе полный бокал коньяка и выпила его почти залпом.

В этот момент Вика скользнула в комнату и вернулась с пустым, абсолютно чистым блюдцем.

— Куда ты дела молоко? — спросила я, глядя на сияющий белизной фарфор.

— Он его выпил, — невозмутимо ответила Вика, ставя блюдце в раковину.

— Кто «он»?

— Тот, кого видела в зеркале Инна.

По моей спине пробежали мурашки.

— Бред какой-то, — пробормотала я, но в голосе уже не было прежней уверенности.

— Не веришь? — Вика смотрела на меня с вызовом.

— Нет.

— Ну, тогда я все убираю? Больше желающих нет?

Что-то щелкнуло у меня внутри. Азарт, смешанный с упрямством и жгучим любопытством. Я не могла отступить, когда все было так… странно.

— Нет, подожди, — сказала я. — Мне стало интересно. Интересно, кого же я там увижу.

— Ну, тогда иди, — улыбнулась Вика, и в ее улыбке было что-то знающее.

Она наполнила новое белое блюдце молоком и медом, аккуратно размешала. Я взяла его дрогнувшими пальцами и ушла в комнату, плотно прикрыв за собой дверь.

Комната была темной и холодной. Только тусклый свет из-под двери выхватывал очертания мебели. Свечи перед зеркалом были потухшие. Я взяла спички. Звук чирканья в тишине был оглушительно громким. Одна за другой свечи оживали, отбрасывая на стены и потолок гигантские, пляшущие тени. Зеркало, обычно просто отражающее мир, теперь казалось темным порталом, обрамленным шестью точками живого огня.

Я поставила блюдце прямо в центр, под ним, на бархатной подставке. Молоко с медом выглядело безобидным, почти детским угощением. Взяла иголку. Сердце колотилось где-то в горле. Резкий укол в подушечку указательного пальца, и алая, почти черная в этом свете капля выступила на поверхности кожи. Я наклонила палец. Одна, вторая капля упала в густой мед, раздвинула его, как масло, но так и не коснулась молока, застряв в золотистой массе.

Взяла книгу. Страница была холодной на ощупь. Я начала читать заклинание вслух. Слова были странными, гортанными, они не хотели складываться в привычные конструкции, цеплялись за язык. «Бредятина», — пронеслось в голове, но я упрямо читала до конца, на чистом азарте, на желании доказать себе и всем, что это просто игра. И вот последнее слово сорвалось с моих губ.