— Мама… — в голосе мальчика звучала неподдельная тревога. — Что с тобой? Почему без сознания? Ты же здесь, с нами! Лила? — посмотрел он на сестру.

— Ой, ну что вы так переживаете? — хихикнула я. — Смотрите! Сейчас себя ущипну и ничего не почувствую! А знаете почему? Потому что это всё не-ре-аль-но, — произнесла я по слогам. Не отводя взгляда от застывших детей, с силой ущипнула себя за щёку и тут же зашипела от боли. — Какого… — ахнула я, касаясь горящего места. — Почему мне больно? Я же…

Мысли кружились в голове, как вихрь. Холодная реальность накатила со спины.

— Это что? — спросила я, задыхаясь от волнения. — Всё взаправду, что ли?..

4. Чего бы мне это ни стоило!

Эля

— А-ха-ха! — я хохотала, как безумная, не в силах остановиться. — Это всё реально? Серьёзно?! — новый приступ истерического смеха сотрясал моё тело, вырываясь наружу с нотками настоящего безумия.

— Матушка, что с тобой? — Лила подалась вперёд, касаясь моей руку и сжимая её.

— Я сошла с ума, — выдохнула я, жадно хватая ртом воздух. — Вот что со мной.

— Мама… — Май бросился ко мне, крепко обнимая и прижимаясь к боку. — Успокойся. Всё будет хорошо. Мы найдём деньги, чтобы отдать долги отца. Лилу никто не заберёт…

Тепло их объятий немного согревало моё заледеневшее тело. Только сейчас я осознала, насколько замёрзли босые ноги на холодном каменном полу.

«Каменный пол! Не кафель! Что это вообще за место такое?! — промелькнула мысль, но тут же растворилась в водовороте других вопросов. — Какая, к чертям, разница, из чего сделан пол?! Что вообще происходит?! Почему я чувствую себя так, будто действительно здесь нахожусь?!»

Схватив себя за прядь волос, я с силой дёрнула её, ощущая резкую боль.

— Мама, не надо! — голос Мая дрогнул. — Не причиняй себе боль, прошу!

Смех внезапно оборвался. Эмоции внутри превратились в смерч, разрывающий грудь на части. Я чувствовала, что половина этих чувств не мои. Словно они чьи-то чужие… Принадлежали кому-то, кто был в этом теле до меня…

Сердце колотилось как безумное, волнение накатывало волнами. Я хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя.

— Мама… — снова позвал Май, не выпуская меня из объятий.

— Прости, ребёнок, — произнесла я срывающимся голосом. — Но я не твоя мама…

Дети замерли, глядя в немом ужасе.

— Как её зовут? Вашу маму, — я перевела взгляд на Лилу.

Даже в тусклом свете луны было видно, как побледнело её лицо.

— Э-эстель, — пролепетала она, запинаясь.

— Эстель, — кивнула я, делая судорожный вдох. Мурашки бегали по коже, волосы, казалось, встали дыбом. — Похоже на моё имя, но не оно. Меня зовут Эля.

В коридоре повисла тяжёлая, давящая тишина. С каждой секундой мне становилось всё страшнее.

— Эля, — повторила я. — Я — художница. Была замужем, но детей у меня нет.

Май медленно отстранился и встал рядом с сестрой. В его глазах читалась тревога. А я едва держалась на ногах. Хотелось бежать без оглядки, но куда?

— Но… — прошептала Лила. — Как такое…

— Может быть? — закончила я за неё.

Девушка молча кивнула.

— И мне хотелось бы знать ответ, — я обернулась, чувствуя на себе испуганные взгляды детей. Внимание скользнуло к связанному мужчине. — Помню, как отказала одному… — я осеклась и прочистила горло, бранные слова рвались с языка. — Одному наглецу в продаже галереи. А он натравил на меня своего пса!

— Собаку? — осторожно спросил Май.

— Нет, милый, — я вздохнула, чувствуя, как тяжёлая усталость навалилась на плечи. — Не собаку. Здорового дядьку, который толкнул меня. Я упала и ударилась головой…

— Наша мама тоже ударилась головой, — прошептала Лила, и слёзы покатились по её щекам.

— Ну ты чего? — я поспешно шагнула к ней, осторожно стирая солёные капли с щёк.

— Выходит, — всхлипнула девушка, — мамы больше нет?

Я замерла, не зная, как подобрать нужные слова. Сердце разрывалось от боли, но дети имели право знать правду.

— А… где тогда она? — Май мотал головой, переводя взгляд с меня на сестру. В его глазах застыл испуг.

«Дура ты, Эля! Зачем сказала им?» — корила я себя.

— Не плачьте, — я притянула детей к себе, чувствуя, как в груди что-то надрывается.

Эти эмоции не были моими — они принадлежали той, кто жила в этом теле до меня. Её душа не находила покоя, переживая о своих детях.