– Лорд Тангон, – подняв руку, обратился к ректору Курт. И это было первое обращение по имени – я тут же аккуратненько это имя записала. – Как вы считаете, обладание подобным артефактом в наше время… к каким бы политическим последствиям привело?
На первой части вопроса я слегка взбодрилась, а на второй сдулась. Политика.
Даже не так: политика и мужчины? Может не надо? Может…
Увы, мне не повезло. Лорд Тангон пошёл в рассуждения, а я потянулась к сумке в намерении убрать тетрадь и прочее. Я не ждала подвохов! Но когда приоткрыла свой фэнтезийный шопер, жутко напряглась.
Кинжал, который всё минувшее время вёл себя идеально, сильно вибрировал. Причём вибрация была какая-то особенно нервная. Такая, что я прикрыла шопер и мысленно обратилась к Всевышнему – только бы повезло!
Я понимала, что призрак каким-то странным образом не прописывается в памяти посторонних, что мы в академии, а здоровье у магов крепкое, и инфаркт никто не схватит. Умом понимала – катастрофы точно не будет. Но моя вечно спящая интуиция буквально встала на дыбы.
Одновременно я понимала второй принципиальный момент – я и так выделилась настолько, что хватит.
Мне нельзя привлекать лишнее внимание! Это путь к лишним приключениям, а они мне категорически не нужны.
Не хотелось, но пришлось.
Я подняла руку, невольно прервав диалог, и, изобразив смущение, попросила разрешения выйти. К сожалению, тут же последовал вопрос «зачем» – пришлось признаться про уборную.
Ректор наморщил лоб, но кивнул.
Не знаю, что подумали парни, но торопилась я так, словно ещё мгновение и случится конфуз. При этом прижимала к груди сумку, которая заметно вибрировала.
Момент везения тоже был – звонок ещё не прозвенел, меня встретил пустой коридор, а направляясь к аудитории, я действительно видела уборную.
– Лорд Эрон, пожалуйста, подождите! – попросила тихо и жалобно.
Но дедушка не подождал…
***
Впрочем, ладно, до уборной я всё-таки долетела, а вот в дверь просачивались вместе. При этом очень непохожий на себя Эрон воскликнул разъярённо:
– Тангон? В ректоры? Он сдурел?!
Он – это вероятно Дрэйк. Касательно остального – Эрон напомнил берсерка. Он стал массивнее, выше, раздулся в плечах и даже помолодел лет на двадцать.
– Алексия, ты шутишь?
Но я-то как раз не шутила и вообще молчала. Пыталась понять, что именно произошло.
Я помнила где мы, кто мы, и лишних скандалов не хотела. Поэтому сложила ладони лодочкой и взмолилась:
– Лорд Эрон, вы могли бы не орать?
Призрак всё-таки сдержался, но глазами сверкнул так, что я и сама испугалась. Даже вспомнила про несчастный коммуникатор, которым, вероятно, успею воспользоваться. В голове мелькнула паническая мысль, что этот экспрессивный мужчина может прибить и меня.
– Тангора. В ректоры, – повторил Эрон уже тише и утвердительно.
Повисла пауза, после которой я спросила:
– А что не так?
Новая пауза и категоричный ответ:
– Всё. Этот сухарь! Этот червь! Этот… Теперь ясно, почем Дрэйк не пускал меня в академию!
Снова не очень понятно, но ладно. Зато очевидно, что с ректором наша банда не дружит.
С другой стороны, не очень-то и хотелось. Ректор в друзьях – слишком сложная конструкция для первокурсницы. Мне достаточно правящих, ключевого артефакта и группы сильных, весьма борзых сокурсников-парней.
– Всё. – Выдохнул Эрон успокаиваясь.
Только вот проблема – успокоился он потому, что принял какое-то решение. Меня это напугало.
– Какой кабинет он занял? – новый, уже холодный вопрос.
– А я-то откуда знаю?
Я сказала максимально тихо, с очевидным извинением. Но дедушка угомонился только внешне – внутри кипел вулкан.
– Сейчас пойдём искать.
Это была угроза. Это был трындец!
«Арти!» – взмолилась я.
Может эта информация есть в местной ноосфере и уже подкачалась? Может Арти мне скажет?
Но лучше б не говорил. После слов о том, что лорд Тангор обитает в бывшем Эроновском кабинете, я поняла, что уровень трындеца разросся до вселенских масштабов.
Самое паршивое – здесь и сейчас у меня был выбор. Я либо иду «искать» кабинет Тангора, либо просто озвучиваю полученную от ключевого артефакта информацию. Выдохнув, я выбрала второе.
– Я их убью, – процедил Эрон. – Идём.
– Куда?
– В мой, – и это слово он подчеркнул, – кабинет.