Эрон был любопытен. Ум исследователя не давал великому магу покоя даже в посмертии. Приманка была отличной. Великолепной! Внук был убеждён, что призрачный лорд клюнет, а тот лишь отмахнулся.

– Вот ещё. Мне и тут хорошо.

Высокий лорд замолчал и вперился взглядом, а призрак…

– В общем, ухажёров я, конечно, поотпугиваю, но и вы не зевайте. Где младшенький? Он Алексии цветы присылал, всё рядом вертелся, вот пусть дальше окучивает.

Поразительно. Просто поразительно.

Но Дрэйк уже устал удивляться, поэтому сказал как есть:

– Младшенький слился. Сказал, что не осилит.

– Вот потомки, – вздохнул Эрон сокрушённо. – Не осилит? Серьёзно? Кого мы народили! Каких слабаков воспитали!

И после паузы:

– Тогда пришли кого-нибудь другого.

Дед прикрыл глаза, припоминая, а в итоге заявил:

– Так. А кого? Кажется, кроме тебя и некому.

Высокий лорд всё-таки не выдержал:

– Ты слышишь, что несёшь?

– Я-то слышу, – не смутился Эрон. – А ты? Ты меня услышал? – И, не дожидаясь ответа, добавил: – В общем, так! Намёк я тебе дал, а дальше – сами. И учти, вам я помогать не буду, вы меня не цените.

«Отлично,» – фыркнул Дрэйк мысленно.

– А Алексия, значит, ценит? – это была, разумеется, ирония. Причём недобрая.

Но Эрон не смутился, очень уверенно кивнул.

Всё. Намёки надоели, и высокий лорд потребовал конкретики:

– Что в ней такого, дед? Что происходит, раз ты, урождённый Тордвас, предлагаешь такие странные вещи?

– Странные? – Эрон сделал подчёркнуто-наивные глаза. – Что странного в ухаживаниях и женитьбе? В продолжении нашего великого рода?

Дрэйк оскалился, демонстрируя белые, идеально ровные зубы. Этой «улыбкой» он успешно отпугивал даже монстров в северных лесах.

– Я сказал всё, что мог, – призрак посерьёзнел. – Я, видишь ли, дорогой внук, ещё и под клятвой.

И прежде, чем Дрэйк обалдел окончательно:

– Алексия взяла с меня обещание, что не стану разглашать её секреты. Впрочем, я и так не собирался.

Это заявление было самым мощным. Мощнее не бывает.

Девица Рэйдс потребовала с родового артефакта правящих клятву о неразглашении? И артефакт, то есть Эрон, невзирая на мерзкий, непримиримый и совершенно не склонный к клятвам характер, согласился?

– Ты точно тронулся умом в этом своём кинжале. Может мы осторожно отделим твою душу и отправим куда положено? На тот свет?

Дальше подразумевалось, мол – отдохнёшь, очистишься, переродишься через несколько веков в каком-нибудь приличном потомке. Опять придёшь в свою любимую академию в качестве студента, ну и так далее. Может быть снова раскроешь технологию, по которой в древности создавали великие артефакты. Но в следующий раз, хочется верить, будешь умней.

В общем, Дрэйк предложил со всей любовью! С позитивом!

Но Эрон, конечно, не оценил:

– А потом ты удивляешься, почему я сделал привязку на эту девчонку. – Пауза и веское: – Да с вами, правящими, невозможно. Лучше уж тут, в клоповнике, с кысами, чем у вас.

Дрэйк не хотел – ему хватило вчерашнего посещения! – но всё-таки осмотрелся. Действительно клоповник. Денег на восстановление утраченного величия нужно столько, что какой-то девице не заработать и вовек.

Только вот в чём дело… Высокий лорд мог сопротивляться сколько угодно, однако мудрости досточтимого предка его сомнения не отменяли. Эрон не из тех, кто разбрасывается советами. Не из тех, кто болтает просто так и выдаёт за истину собственные причуды. Если говорит, что Алексия Рэйдс представляет некую особую ценность, значит так оно и есть.

Итог разговора?

– Хорошо. В следующий раз разведка пришлёт самых невзрачных.

Пауза.

– А я пришлю Нэйлза. Пусть дарит цветы.

Но по поводу племянника возникла ещё одна мысль… Она пришла не в первый раз, но тогда Дрэйк отмахнулся как от чего-то невозможного. Как от излишней паранойи.

Только кто знает?

Нет, надо всё-таки проверить…

Ну и кое-что ещё. У Дрэйка действительно есть дела чрезвычайной важности, ему в самом деле не до Алексии. Но, с другой стороны, в этих делах никаких подвижек. Предпринято и предпринимается множество действий, а результат нулевой.

Так что если ему временно переключиться? Сосредоточить внимание на этой… да пигалица она, иначе не скажешь.

– Хорошего дня, дед, – буркнул высокий лорд и, развернувшись, дёрнул ручку двери.