Почти два года отсутствия в Нью-Йорке показались мне коротким мгновением. Словно не было всех этих событий, а я снова простой преподаватель в Колумбийском университете. Я с грустью в глазах смотрел на знакомые мне виды, и меня стала одолевать сильная ностальгия. Вот я встречаю Стефани в центральном парке, где она пряталась от суеты этого мира. Я разговариваю с ней, и она признаётся в том, что тоже потянулась ко мне ещё в Праге при нашей первой встрече. Я безмерно рад этому и решаюсь на более решительные действия в ее адрес. В другой раз мы едем по вечерним улицам, и я везу ее домой. В динамике играет песня, которую Стефани начинает напевать в голос. Я растворяюсь в звуках ее голоса и впитываю каждое пропетое ею слово. «Somebody save me (Кто-нибудь, спасите меня!) – напевает Стефани мелодичным и нежным голосом – Let your warm hands break right through (Пускай тепло твоих рук пробьётся ко мне). Somebody save me (Кто-нибудь, спасите меня!). I don't care how you do it (Мне все равно, как ты сделаешь это, просто). Just stay! Stay! (Останься, останься!). C'mon, I've been waiting for you… (Пожалуйста, я ждал тебя…)». Другая картина. Мы с ней едем по городу, где за рулём теперь она. Стефани ведёт с опаской и со страхом в глазах, а ее руки сильно дрожат. Ее пару раз заносит, и она теряет контроль над автомобилем, но мои руки быстро перехватывают руль и возвращают Стефани контроль. Наши руки в этот момент плотно соприкасаются, и я чувствую неимоверный жар от ее прикосновения. Следующая картина самая яркая для меня. Я сижу у себя в гостиной, а она выходит ко мне в моей рубашке на голом теле, которая оголяет ее стройные и идеально ровные ноги. Она ступает немного неуклюже из-за сильного стеснения передо мной. Ее детская реакция меня ещё больше возбуждает и разводит внутри меня неконтролируемый огонь чувств. Стефани садится рядом со мной и прижимается ко мне. Ее обжигающие руки касаются моей холодной кожи, что вводит меня в неимоверный экстаз. Она шепчет мне слова, которые доказывают ее ответные чувства ко мне, и я теряю голову. Эта ночь самое яркое воспоминание для меня, которое я храню сильнее любого сокровища. Очертания ее тела, мои руки на ней и ощущение ее максимальной близости, все это слишком яркое воспоминание, которое невозможно ничем заглушить. Последнее видение становится самым тяжелым. Темный склад, оскал Виктории, и ее пустые угрозы. Молодые вампиры вокруг, тело практически мертвой Кейт и Стефани, которая испытывает дикий ужас от всего происходящего и увиденного ею. Но самым страшным является ее неконтролируемый страх, вызванный моим внешним видом. Она смотрит на меня с ужасом, отвращением и страхом. Ее огромные глаза полны слез и ужаса, и она мне говорит слова, которые я все это время боялся услышать от неё. Она отвергает меня и зовёт чудовищем, которое она никогда не примет. Эти слова эхом звучали у меня в голове, и вновь больно сдавливали мне грудь. Хоть там не должно ничего болеть, и мое сердце было давно мёртво, но оно болело и довольно сильно. Я не мог понять, как это возможно, но мои чувства доказывали, что все это реально. Из череды моих воспоминаний меня вырвал голос Кейт, прозвучавший где-то рядом со мной.

– Дэмиан, ты в порядке?

– Не совсем, но это минутная слабость.

– От тебя исходит сильная боль или обида. Я ещё плохо разбираю эти чувства и как их различать.

– Ты ошиблась – я попробовал соврать, не желая показывать свои слабости перед сестрой Стефани – Это просто сильно устал.

– С трудом верится, что всесильный вампир мог устать от какого-то перелета через Атлантику.

– А ты становишься похожей на сестру. Она сказала бы то же самое.

– Я серьезно – Кейт сильно нахмурилась и слабо вздохнула – Я знаю, что произошло между вами. Стефани мне рассказала о многом. Но вот чего я не могу понять, почему каждый из вас не попробовал пойти на встречу к другому? Вы просто разбежались по разным углам мира, прячась друг от друга. Это так глупо.

– Все немного сложнее – проворчал я, испытывая небольшую неловкость. Объясняться с восемнадцатилетней девчонкой было не в моих правилах, и я хотел закончить этот разговор как можно быстрее.

– Дэмиан, я не знаю, кто из вас был инициатором всего этого, но в одном я уверена точно.

– Да? И в чем же?