– Тебя я не нашла, потому что ты – это ты. И догадаться, что великий и ужасный граф Влад Дракула живет в Америке под именем Дэмиан Вайт и преподаёт историю в университете, точно было невозможно.
– Зато действенно и эффективно. И Дэмиан Вайт был неплохим человеком.
– В том то и дело, что он был человеком. А ты первородный вампир, который заигрался в человечность.
– Хватит тебе возмущаться. И я ни о чем не жалею.
– Я это уже давно уяснила. Так что ты собираешься делать по прилету в Нью-Йорк?
– Для начала выслушаю младшего волка, и что он расскажет, а затем уже буду думать, что с этим всем делать дальше.
– А если у тебя не получится что-то сделать?
– Только не у меня. Ты же понимаешь мои возможности.
– Я их как никто понимаю, но Влад, в жизни не все строится на силе.
– Это мне говоришь ты? – я с удивлением смотрел на свою подругу – Вампир, который разрывает любого одной левой без малейшего угрызения совести?
– Я это делаю при необходимости. Влад, я серьезно. Не все в мире крутится вокруг силы и не всегда сила помогает нам выиграть сражение.
– Грета, когда ты включаешь гувернантку, я чувствую себя твоим неразумным учеником.
– Так может, стоит иногда прислушиваться к моим урокам?
– Грета, я со всем справлюсь. Верь мне.
В этот момент объявили посадку на мой рейс. Я ухмыльнулся, но заметив обеспокоенный взгляд своей спутницы, подошел к ней и взял ее лицо, повернув его в свою сторону. Ее глаза теперь смотрели на меня, а я в свою очередь посмотрел на нее пристальным взглядом. Я решил немного схитрить и применить силу внушения на разум Греты. Она была моим единственным другом и единственным существом, кому я всецело доверял как себе. Я понимал, что когда она узнаёт о моем поступке, то сильно обидится на меня и долгое время не сможет простить, но я решил рискнуть. Я хотел сделать так, чтоб она не мучила себя ненужными переживаниями, а спокойно занималась порученными мной делами. Грета смотрела в мои глаза широкими глазами, и ее взгляд был полностью сосредоточен на мне. Я сконцентрировался на ее разуме, а затем твёрдым и уверенным голосом произнёс.
– Грета, мне ничего не угрожает, и я спокойно и без проблем справлюсь с возникшими в Нью-Йорке проблемами. Ты не будешь сильно переживать за меня, и будешь уверена в том, что я в полном порядке. Если ты мне понадобишься, то я сразу тебя позову, но до этого момента ты будешь находиться здесь и заниматься порученными тебе делами. Ты поняла?
– Да, Влад. Я все поняла – словно безжизненный робот Грета произносила эти слова на автомате, точнее их произносил ее разум, а не сама она.
–Я рад это слышать. А теперь, пришло время нам прощаться – как только я произнес эти слова Грета пришла в себя и смотрела на меня своим обычным высокомерным взглядом.
– Влад, пообещай мне одну вещь.
– Какую?
– Не потеряйся как в прошлый раз.
– Не потеряюсь. Но я должен вернуть ее, Грета. Я не могу поступить иначе.
– И ты вернёшь ее. Но что дальше? Что ты будешь делать с ней потом?
– Я не знаю, что будет дальше. Я не хочу об этом думать.
– Ты не думал попробовать объясниться с ней?
– Думал и много раз. Но в моем сознании не было удачного сюжета этого разговора.
– Ты не думай, а делай. Иногда спонтанные решения лучше обдуманных.
– Я запомню.
– Влад, береги себя и найди Стефанию – Грета говорила тихим и размеренным голосом, что для неё было редкостью.
– Грета, ее зовут Стефани. Запомни это на всю оставшуюся вечность. До встречи, мисс Кроссман.
С этими словами я направился в сторону выхода на посадку. Фигура Греты продолжала стоять на месте и пристально за мной следить. Хоть меня немного напрягала ее опека надо мной, но в душе я был рад, что несмотря на все, я был не совсем одинок в этом мире. В моей душе теперь вновь разгоралась самое страшное для меня чувство, которого я сторонился долгое время. Я боялся почувствовать его все это время и пресекал любые его проявления. Долгое время я боролся с этим чувством, и мне даже показалось, что я успешно смог заглушить его в себе. Звонок младшего оборотня вновь возродил во мне что-то, что я так тщательно глушил. Я вновь чувствовал то, что не имел право чувствовать в своей бессмертной жизни. Это запретное чувство, что я так боялся испытать было надеждой.