Столбы веранды покосились, крыша ее провисла. Ржавая тележка, в которой Дэни хранила свои игрушки, валялась на земле рядом с домом. Уцелел лишь ее каркас, который был почти не виден из-под обвившей его виноградной лозы, и Дэни подумала, что скоро и их дом будет погребен под широкими листьями.

За исключением проникающего во все щели винограда ничего не изменилось. Мама с дедушкой давно умерли. Может быть, люди уже забыли их семью? Забыли Дэни?

Но Дэни знала, что это не так. Господи, о чем только она думала, возвращаясь сюда? Если она не смогла забыть, то как она может надеяться, что другие забыли о ней?

Ее затрясло, когда она начала вспоминать, как жила в этой лачуге с матерью и дедом, а порой и с каким-нибудь из мужчин, которых ее мать часто приводила с собой.

Теперь Дэни казалось, что все это было не с ней. Она сбежала от этого кошмара много лет назад. Сейчас она уже не была той забитой девочкой, которая работала с утра и до ночи в кафе-мороженом и носила обноски, купленные на распродаже. Теперь она была другим человеком и у нее больше не было причин опускать голову, встречаясь с бывшими соседями.

Да, она научилась ценить себя задолго до того, как Брэнд Карендон вновь вошел в ее жизнь.

Эта лачуга не была ее домом, не была тем местом, к которому она стремилась. Все это давно осталось в прошлом.

Дэни глубоко вздохнула, сбрасывая с себя тяжелые воспоминания, и выехала на шоссе. Вскоре она уже была на площади и поставила машину на стоянку у старого здания суда. Дэни заметила, что прохожие удивленно поглядывают на ее шикарный автомобиль, и тщательно заперла дверцы. Желая поскорее укрыться от пристальных взглядов, которые, как ей казалось, пронзали ее насквозь, Дэни вошла в маленький старый супермаркет, который она помнила со времен своего детства.

Она не спеша сложила в тележку все продукты из списка, который составила еще дома. Поскольку Бесси постаралась от души, набивая их холодильник всевозможной снедью, список этот был коротким. И через несколько минут, остановившись у старого кассового аппарата, она с удивлением обнаружила, что кассиршей была одна из ее школьных подруг.

— Доброе утро, мэм, — заискивающе произнесла женщина. — Вы больше ничего не будете брать?

— Думаю, нет. Вас, случайно, зовут не Доркас Саттер?

— Да, мэм. Мы знакомы? — Доркас уставилась на Дэни, но было видно, что она не узнает ее.

— Мы вместе ходили в школу. Я — Дэни Карендон. — Даже сейчас Дэни не могла заставить себя назвать свою девичью фамилию здесь, где раньше она вызывала всеобщее презрение.

Доркас ответила ей еще более подобострастно:

— Я не помню, чтобы училась вместе с кем-то из Карендонов. Я знала одного мальчика из этой семьи, но он куда-то уехал из нашего города играть в футбол, хотя здесь для него открывались большие возможности и он мог иметь все. Но он не учился в здешней школе. Он посещал какую-то специальную школу в Атланте.

— В Тринити. Наш сын тоже будет ходить туда. Брэнд — мой муж. — Дэни улыбнулась. Доркас, так же как и она, была родом из бедной семьи, но ее родители упорно трудились и смогли добиться определенного положения в местном обществе. Дэни решила попытать счастья: — Когда мы ходили в школу, меня звали Дэни Мердок.

Бледные тонкие губы Доркас сжались, а хорошие манеры сразу куда-то испарились.

— Могла бы и не говорить. Как только ты сказала, что ты за ним замужем, я сразу поняла, кто ты такая. Каждый в городе знает, как тебе удалось захомутать его. Это чуть не убило миссис Карендон. Ты можешь тут щеголять в модных шмотках, хвастаться именем своего мужа, но для приличных людей нашего города ты навсегда останешься жалким ничтожеством.

Она замолчала и посмотрела на кассовый аппарат.

— С вас сорок шесть долларов и двадцать центов.

Дрожащими руками Дэни вытащила три двадцатидолларовые купюры из кожаного кошелька. Когда Доркас протянула ей сдачу, она не глядя запихнула ее в кошелек и, схватив сумки, направилась к выходу.

— Кстати, советую тебе ходить в магазины в пяти милях от вашего шикарного нового дома. Все богачи туда ходят. И тебя там не знают.

Последние слова Доркас прозвучали почти дружески, как будто эта женщина хотела предостеречь Дэни от унижений, которые ожидали ее от людей, до сих пор о ней не забывших.