Во-вторых, моя грудь без бюстгальтера уже давно не похожа на стоячие упругие холмики, и даже несмотря на то, что я не рожала, потеряла свою форму. А он сейчас смотрит именно на неё...
В-третьих, ну, что там в этом сексе такого хорошего? Усложнится только всë... Да и с Борисом я никогда особого удовольствия от него не испытывала. А оргазмы... Ну, если только сама с собой в душе...
Может, не надо?
Только как его тормознуть теперь, когда он раздевается, не спуская с меня глаз?!!
В-четвертых, я не хочу! Не хочу я!
Потому что мне будет неловко! И это всё будет выглядеть со стороны для всех, как будто я - его любовница!
Аааа!
Распахиваю глаза, собираясь всё это высказать ему сейчас, но...
В эту секунду его рот накрывает мой сосок.
Из головы куда-то исчезают все эти "во-первых и во-вторых", и я захлопываю и глаза, и рот, и мысли.
Наверное, что-то всё-таки есть в этом сексе... Наверное...
Иначе почему мне вдруг становится жарко и хочется сжать бедра? Но как их сжать, если между ними уже находится целый Темнейшество?
Вжимается в ткань моих трусов.
Я не сразу даже понимаю, что членом... Аааа! Нет! Я не готова ещё!
Глаза распахиваются.
Перед ними черноволосая голова.
Язык лижет мои соски. Руки пошло сводят вместе груди, как будто он хочет сразу одновременно взять в рот оба...
Стоит на коленях между моими широко раскинутыми ногами.
Наверное, со стороны эта картинка выглядит очень и очень... Как? Пошло? Красиво?
Не знаю.
А у него плечи такие без рубашки, что рука сама тянется! И я не успеваю придумать, почему лучше не надо - пальцы касаются горячей кожи. Провожу до самой шеи, цепляясь коготками.
Бедра зачем-то приподнимаются, словно мне хочется, чтобы он снова прикоснулся ко мне там!
Лежать, Ксюша! Пусть он сам! Как это всегда было с Борисом. Сам захотел, сам сделал. А ты пережила, претерпела и выбросила из головы...
Ловит мою руку и утягивает её вниз, между нашими телами.
Укладывает на член. Обхватывает себя моими пальцами.
И вот уже я сжимаю его орган.
Провожу по нему снизу-вверх.
О, нет! К такому я точно не готова! Нет-нет!
Он просто огромный!
Отдергиваю руку.
-Что не так? - хрипит мне в ухо.
Как это скажешь? "Боюсь, что он в меня не поместится?" "Ты такой большой, что мне страшно?"
Паникуя, приподнимаюсь на локтях, практически утыкаясь своим лицом в его.
Мгновение. Резкий переворот. И вот я уже сижу на нём сверху.
Обжигает пониманием, что его страшный инструмент от моих стратегически важных мест отделяет всего только тонкая ткань моих позорных трусов! Он такой раскаленный, что кажется - вот-вот сожжет последнюю преграду и тогда ты, Ксюша, точно пропала!
От неожиданности упираюсь ладонями в его каменный пресс.
Грудь, чувствительно покачнувшись, принимает следующую, ещё более некрасивую, позу. Ну, зато хоть волосы, окончательно растрепавшись, густой волной падают на лицо, скрывая от него и мой стыд, и мой испуг.
Его пальцы пробегают по моим рёбрам, по груди, неожиданно заставляя соски словно бы тянутся за прикосновением, превращаясь в камешки.
Смотрю на него.
И все мои панические мысли заменяются одной - какой же он красавец! И какое у него лицо выразительное. И как он смотрит на меня! Как будто я самая красивая женщина на свете!
Руками сжимает мои ягодицы и совсем немного двигает на себе. И я, неожиданно для себя, вдруг понимаю, что ткань моих трусов намокла и сейчас оставляет ощутимый влажный след на его члене, по которому я как раз и скольжу...
Внизу живота что-то томительно сжимается.
Он прикусывает губу, вбиваясь затылком в подушку.
Между нами, прижатый мною, начинает пульсировать член.
-Давай... сама, - просит он.
Чувствую, как его пальцы гладят мою плоть через ткань трусов. И понимаю, что я все так же ерзаю на нём, только он меня уже больше не подталкивает своими руками! О, Боже!
Сверху? Вот сверху в моей жизни, конечно, бывало. Но не так чтобы часто. Даже можно сказать очень и очень редко. Потому что Борис любил быстро и жестко - захотел и сделал. Мое тело не то, что возбудиться, порой даже понять не успевало, что с ним произошло.
А тут... Он тянет и тянет. И не делает почти ничего. Просто гладит. Просто трогает. Просто смотрит так, словно вообще ничего больше нет в мире, кроме меня!