Это слово ломает меня. И я чувствую себя ущербным за то, что произношу его. Не потому, что в нём есть что-то плохое. Не потому, что раньше никогда ни о чем не просил женщин - мне предлагали всё сами, предвосхищая каждое мое желание. Просто потому, что я чувствую ее! Я каким-то удивительным способом чувствую эту женщину! И знаю, что ей важно, чтобы я не требовал, а просил.

И позорно прошу.

Но когда она медленно склоняется к моим губам, когда её пальцы, пробежав по моему затылку, начинают легонько поглаживать мои скулы, меня, как мальчишку, прет от восторга! Потому что я не приказал, я попросил, а значит, у неё был выбор и, по сути, она захотела этого сама!

Она могла не целовать, но целует!

Замерев, позволяю ей самой вести этот поцелуй.

И она неуверенно скользит своим язычком по моей губе, касается нижних зубов и притрагивается к кончику моего языка, разгоняя мое сердце до немыслимых скоростей.

И я стараюсь держать себя в руках.

Я знаю, что могу быть груб и несдержан. Но только не сейчас и не с ней! С ней я хочу по-другому. И, кажется, у меня еще есть на это время, прежде чем снова придется лечиться. Но первые признаки возвращения моей болезни уже есть, хоть я и успел поверить в то, что окончательно выздоровел. И меня разрывает на части между желанием успеть её присвоить себе и желанием не дать ей встретиться лицом к лицу с моими демонами.

Поднимаю на руки. Она очень лёгкая, словно и не весит ничего. Испуганно обливает руками шею, касаясь лицом в моей кожи. А когда прижимается губами где-то за ухом, я едва сдерживаю стон и ускоряюсь, ногой распахивая дверь в её спальню.

Укладываю на кровать.

Я бы мог попросить ее раздеться. Марго сама сделала бы это без всяких приказов, демонстрируя себя во всей красе. Ляйсан раздевалась заранее и ждала меня голая под одеялом.

Я никогда не раздевал женщин. И желания такого не возникало. До этой минуты.

Но... Мои руки ещё в гостиной начинают стягивать с неё одежду. И трогают и гладят её тело, словно знакомятся, словно таким вот способом узна ют её. И сейчас с неожиданным благоговением касаются её груди в кружевном чёрном бюстгальтере.

Её предплечья дергаются, пытаясь прикрыть грудь.

Смущенно отводит взгляд.

-Ну, что ты...- снова прошу я. - Не надо. Ты очень красивая.

И она улыбается! Она вдруг улыбается мне. Открыто и без всякого страха. Как будто я ей тут пообещал золотые горы и подписал контракт кровью, что не обижу никак.

Приподнимается с подушки и прижимается губами к моим губам. И я теряю голову, забывая все свои правила и убеждения.

Задыхаясь от желания, срываю с неё остатки одежды. И с восторгом ощущая, как её руки вытаскивают полы рубахи из-под ремня, как её пальчики начинают расстегивать пуговицы. Но дрожат и не слушаются.

Обхватив её руки своими, дергаю в стороны, посылая в полёт пуговицы и наслаждаясь её испуганным вскриком.

Тянется пальцами, останавливаясь в миллиметре о моей груди.

-Потрогай меня, - шепчу ей, вглядываясь в глаза. - Давай.

Обе ладони ложатся мне на грудь.

Изучающе ведёт ими вниз, с любопытством осматривая мое тело.

-Красивый... - возвращает мне мой комплимент.

Внизу хлопает дверь и раздаются недовольный голос Анаит и лай собаки.

Ксюша мгновенно срывается с постели. Я едва успеваю поймать у двери.

Запираю её изнутри, удерживая в объятиях.

-Там же...

-Никого там нет, - шепчу ей на ухо. - Никто там не умрет без нас. А вот здесь кое-кто вполне может...

Шучу, как идиот, что мне совершенно несвойственно! Но...

Она мягко смеется, своим горячим дыханием рассылал по моему телу мурашки. И поддаётся моим рукам, возвращаясь обратно к постели.

-Кто же?

-Я.

-Обманщик! Может, проверим?

Толкаю её спиной на кровать.

Берусь за прыжку ремня. И её взгляд медленно ползет по моему телу вниз и зачарованно зависает на руках, расстегивающих штаны.

-Давай лучше проверим кое-что другое...

30 глава

Во-первых, Ксюша стесняется своего тела.

Лежу перед ним в одних трусиках. Которые, к слову, из тех, что зовутся "домашними" - то есть старенькие и страшные. Но я ж не знала, что этот вечер закончится так! Я даже предположить не могла!

Зажмуриваюсь, боясь увидеть в его глазах насмешку или снисхождение. Или, может, даже ещё что-то похуже.