-Так! Успокоился! Замер! Не лижись!

Пеленаю поплотнее, разворачиваюсь с ним на руках, и оказываюсь перед Темнейшеством.

-Как дела?

Просторная ванная в долю секунды сужается, а температура, по ощущениям, вырастает на пару градусов.

Щенок, пригревшись, замирает, прижатый к моей груди.

-Руслан, прости, что притащила его сюда! Я даже не знаю...

Я даже не знаю, что я с этим псом теперь делать буду! Он ведь есть захочет, а я даже представить себе не могу, как беру для него что-то из чужого холодильника! Тем более, что Анаит явно против.

А еще щенок может нагадить где-то... И это будет кошмар...

-Всегда мечтал о собаке.

О! И мне его расцеловать хочется! Если бы не пёс на руках, я бы на эмоциях могла и решиться на такое!

Хотя, наверное, Руслан мечтал о хорошей, породистой собаке, а это недоразумение какое-то, явно дворняга.

-О такой мечтал? - шучу, отодвигая край полотенца с собачьей морды, и показывая ему. Это смешно выглядит - в тик-токе часто бывают ролики, где примерно таким же жестом молодые мамочки показывают папочкам малышей в роддоме.

Вздернув в удивлении на лоб правую бровь, склоняется над собакой.

Он уже успел переодеться и смыть с себя кровь. Повязка на руке тоже чистая - Анаит с порога кинулась обрабатывать, пока я возилась со щенком.

Смотрю на него с такого близкого расстояния, что каждая ресница видна! Это точно тот же человек, который час назад в ресторане бил Бориса? Чувство такое, что это - другой... Мягкий, домашний, красивый очень...

Зависаю в этом ощущении. В фантазии. Что вот я и вот он. И мы здесь живем. И я его... Жена?

Ой, Ксения, только вот не надо глупых фантазий!

Но что интересно, в ответ на эти мысли во мне протеста нет, а вот в ответ на попытку заставить себя не придумывать - есть!

-Что будем с ним делать? - спрашиваю, пока он гладит животное пальцем по носу.

-Воспитывать.

Ладно. Воспитывать, так воспитывать.

Переводит взгляд с собаки мне в глаза.

Чувство такое, словно я вместе со щенком этим лечу с самой высокой точки на качелях - ух! Из моих лёгких внезапно куда-то испаряется весь кислород. Судорожно втягиваю воздух. Сердце как будто тоже обрывается куда-то вниз. Завороженно разглядываю крапинки в его радужках. У него такой цвет глаз красивый... Зеленовато-карий...

Не замечаю, как неловко подаюсь к нему, сползая взглядом на его губы. Внутри всё сжимается от предвкушения. И кажется, я первая его целую...

25 глава. Обещание

Забывшись, обнимаю её.

Сердце мгновенно разгоняется так, словно я снова в ресторане вижу, как Борис её тащит куда-то. Только градус другой. Там мне хотелось разнести и разорвать. Здесь... зажать у стеночки и трахать, трахать...

Наши губы встречаются. Я мгновенно пьянею вдрызг. Вот такой вот эффект от этой женщины.

Языки касаются друг друга у неё во рту. Возбуждение прошивает молнией по позвоночнику.

Ну, вот, Алиев, она, кажется, не против!

И мы в моем доме.

И здесь вообще никто нам не может помешать!

Притягиваю сильнее, желая ощутить как её тело вожмется в мое. Как её грудь впечатается в мою грудь.

Собака, зажатая между нами, начинает громко визжать.

Ксюша дергается, ударяясь спиной о стену, роняет щенка. Я едва успеваю подхватить, чтобы не убился об кафель. Ставлю на пол, подталкиваю его к двери...

-Ой, давай её мне, - смущенно опускает глаза в пол.

Я похож на идиота, да?

Она меня поцеловала сейчас. Сама. Нужно закрепить успех. Собака здесь явно лишняя.

Казалось бы, что такого особенного в этом поцелуе? Но оказывается, всё... Оказывается, для меня это важно. Даже важнее того, что, в принципе, поцелуй состоялся! Она сама хотела...

А я уже было думал, что там, в ресторане, всё испортил. Сначала в туалете, потом, когда с Борисом подрался.

Подталкиваю собаку к выходу. И она с пониманием сваливает. Нормальное животное. Даже есть надежда, что мы уживемся. Запираю дверь изнутри. Поворачиваюсь к ней.

Испуганно отступает к ванне.

Её футболка местами мокрая. Сквозь неё проступают напряжённые соски. Я не могу взгляда оторвать от этой картинки!

Алиев, очнись! Ты же обещал ей, что это больше не повторится! Но обещание было дано до того, как она сама поцеловала.

И она не ушла в ресторане, увидев, каким чудовищем я могу быть. Не убежала, испугавшись. Не кинулась спасать Бориса. А, наоборот, увела меня оттуда, пока я там всё не разнес...