— Тебе идёт, — без улыбки прокомментировал Таор, поднимаясь с пола и наблюдая в дверях белый чепчик Дрея. Тот как раз уже натянул на себя мамину ночную рубашку, собираясь укладываться в засаду. На теле Дрея рубашка сидела в обтяжку, от чего Волк выглядел слегка вызывающе. — Соблазняешь мою селянку?

Крякнув, Дрей с некоторым кокетством выставил вперед волосатую ногу.

— Привет, красотка, — Таор опустил тяжелую руку мне на плечи. — Не устала от него?

Я счастливо помотала головой, теснее прижимаясь к своему Волку. Пах он сразу как сосновый бор — тоже натерся от души.

— Подожди ещё. Тащи мне такую же ночнушку, я соблазнять буду, — многообещающе произнес Таор, и тут же у порога быстро начал раздеваться, одновременно обращаясь к Дрею. — Знаешь, что старейшины сказали насчёт тебя и рецептов с волчьей ягодой?

— Ты ходил в управу⁈ — замерла, сделав только шаг к своей комнате.

— Ходил, — подтвердил, расстегивая ремень. — Сразу, как только серый подал голос, что ему лучше.

— Послали? — легко предположил Дрей.

— Да, далеко и сразу в лес. Уточнили, давно ли я положил меч и начал хорошо разбираться в медицине. Конкретно Индир сказал, что у них тут очередь из целителей, а мое место вместе с волчьей ягодой — в районе границы. Я для них кто? Мелкая сошка, рядовой Волк. Тебя нет, предъявлять некого. Ну и я… — Таор вздернул упрямый подбородок и рывком снял рубаху, на несколько секунд замолчав.

— И в морду дал? — живо поинтересовался Дрей. С тем же вопросом я озабоченно оглядела Таора.

— Пошел куда отправили, — кротко сказал Таор. Мы с Дреем, не сговариваясь, округлили глаза. — Корней накопал, про рецепт голос Стае подал. Старейшины — не старейшины… Безносые сейчас что угодно готовы сожрать, подтянулись кое-кто. Тиром тоже пришел со своими…

— А ты? — осторожно спросила.

— И им дал. Я сегодня весь день корнями занимался, травницей вместо селянки работал. Варил настой.

Таор продемонстрировал малиновые от эускариота пальцы, одновременно быстро раздеваясь. Окончательно умилившись, я растроганно прижала руки к сердцу.

— Я же говорила, что ты будешь прекрасной травницей, — произнесла, гордясь своим Волком.

— Травница? Новый виток карьеры, брат, — хохотнул Дрей. Таор даже не огрызнулся.

— Похоже на то, — спокойно согласился. — Заколебался с этими больными, если честно. Паникуют, вопросы глупые задают, сопротивляются еще, кусаются, гарантий каких-то хотят, то плачут, то угрожают… Как ты их терпишь?

— Это нелегко, — честно созналась я, решив не изображать из себя святую целительницу. — Иногда очень хочется отправить их подальше.

— Я и посылал, — легко кивнул Таор. — Силу пришлось на каждом втором применять, не все смогли сами пить. Заломал и пастей раскрыл с добрый десяток.

Продолжая говорить, он беззастенчиво раздевался догола. Когда вниз полетели брюки, я ахнула, спрятала глаза и все-таки сбежала за ночнушкой.

— Аса, ты куда? Или впервые его голым видишь⁈ Не пойму, чего женщины смущаются, — прокомментировал Дрей, не отрываясь от вязания.

Таор пожал плечами.

— Я тоже, но мне нравится, — он натянул на себя мою ночную рубашку и наклонился, тщательно кутая в комок свою одежду. — Двух голубей отправил: Ариасу и Крису. Первый у нас по Змеям, второй — по магам, — пояснил в ответ на мой немой взгляд. — Тут самим не разобраться. Змей должны Змеи прижать, магов — маги. Я чую магию, а вот чья она — сказать не могу, только маги отследить могут.

Оглядев мое озабоченное лицо, скомандовал:

— Не волнуйся раньше времени. Дрей, неумеха, ты неправильно крючок держишь.

— Ты тоже умеешь вязать⁈ — я продолжала удивляться.

— Вязать, связывать… Какая разница? — сурово молвил уже не самый злой Волк и пригладил растрепанные черные вихры. — Голову надо прикрыть. Выдавай и мне чепчик, селянка.

* * *

Звезды уже высыпали на потемневшем небе, а шушуканье женских голосов на лавке не прекращалось. Тема в прохладной ночи была жарче полуденного солнца в летний день.

— … а Аска говорит — женщина я одинокая, муж у меня был ни то ни се, терять нечего, дайте мне сразу трех Волков, тогда прощу, — чуть ли не повизгивая от восторга, торопливо произнесла первая. — Они и дали. Первого — большого, второго — злого, третьего — волосатого.