Тяжелая рука оперлась на матрас рядом с подушкой, от чего я немного накренилась, еще крепче цепляясь в одеяло. Теплое дыхание взвилось около волос. Я ощущала, как Таор втягивает воздух около виска, и трепетала. Всего лишь его тень, нависшая надо мной, придавливала, прижимала к кровати, заставляя тело натянуться струной, готовой зазвенеть. Таор наклонился ко мне так низко, что задел носом несколько волосков.

— Когда вернусь, хочу, чтобы ты была готова, — негромко сказал на ухо. Мужская ладонь ощутимо легла на бедро, чуть нажала и отпустила.

Низ живота свело, щеки заполыхали против моей воли.

Помедлив всего пару секунд, я развернулась, но успела увидеть только краешек уверенно удаляющейся широкой спины в светлой рубахе. Хлопнула дверь.

От охватившей меня смущенной радости, захотелось визжать и вертеться. Я прижала к горящему лицу одеяло, длинно выдохнула туда весь визг и колотила пятками по матрасу, пока не выдохлась. Потом еще долго лежала, пялясь в деревянный потолок с глупой улыбкой.

Солнце за окном благодушно сияло, ничем не напоминая о вчерашнем лютом ливне. Мне хотелось еще подумать о произошедшем, покрутиться в еще свежих воспоминаниях о вчерашней грозе, изваляться, измазаться в них с ног до головы досыта, допьяна. Я повернулась, глядя на пустующую лежанку напротив. Память услужливо подбросила крайне неприличный эпизод, когда Таор рыча вталкивался в меня, впиваясь пальцами в бедра, прихватывал губами шею, грудь. Вспомнив, закрыла глаза, на несколько секунд застыв.

«Я была с великородным!!! И это так… Так… Как ни с кем и никогда!»

В груди на несколько секунд опять поднялось торжество. Я даже не могла припомнить, когда мне в последний раз было так хорошо, чтобы ни о чем не думать, не стыдиться, не надеяться на зачатие, не бояться, что услышат, что не получится… С Таором я вдруг отпустила себя. Он как зверь ничего не стеснялся, не сдерживался, открыто наслаждался близостью, и рядом с ним я превратилась в такого же бесстыдного зверя. Думая об этом даже сейчас, наедине с собой, я стыдливо хихикнула — в ладошку, будто за мной кто-то подсматривал.

Произошедшее казалось фантазией, сном. Смелой, развратной, горяче-шипящей как огонь, который слизнул каплю влаги. Я опять вспомнила, как он пил с меня, потянулась на кровати, как сытая кошка и охнула. Мышцы отозвались терпко-приятной болью в самых неожиданных местах — довольное тело утверждало, что не приснилось.

Задрав ночную рубашку, приподнялась, укоризненно оглядела и потрогала натертые мокрой одеждой бедра. Н-да… Начиная от коленей, ноги украшала живописная дорожка из синяков. Как я и просила, Таор был осторожен сначала. А вот потом… Потом я и сама не заметила, что он сжимает меня сильнее положенного.

Извернувшись, я попыталась посмотреть, что творится сзади, увидела несколько следов на боках, руках, предплечьях, и поняла, что нигде не миновало. Провела пальцами по дорожке из его пальцев на коже. Следы страсти хочется носить как знаки отличия…

«Спокойно. Мы всего лишь случайные путники, которых свели обстоятельства и… корни. Волк и селянка», — я приложила ладони к заполыхавшим щекам, исключительно для порядка вяло укорила себя за попустительство разврату и, наконец, поднялась.

Ни о чем я не жалела. К тому же теперь можно было без боязни выходить: по волчьим законам никто не имеет права трогать занятую женщину.

В сенях валялись наши грязные вещи. Вчера испачкали все. Особенно пострадало то, что было надето ниже пояса: мою новую юбку украшали пятна из высококачественной черной грязи, штаны Таора в принципе состояли из грязи и глины. Уже на берегу, оттирая от ткани куски грязи, опять вспомнила.

Таор опустился к основанию дерева, меня посадил на себя. Колени и стопы плескались в воде, погружаясь в скользкую жижу, но в тот момент грязь не волновала. Волновали янтарные глаза, жесткий ритм, ненасытные губы, которыми он ловил…

— Бояр! — я не заметила, как подкравшийся сзади черный волчонок, ткнул меня носом ниже талии, так что я чуть не плюхнулась в воду. Запасы одежды таяли на глазах, не хватало еще замочить и платье. — Не толкайся!

Щенок повел носом, с любопытством наклонил голову и опять потянулся нюхать у меня в бедрах.