Как только гость совершенно скрылся, перед домом тут же показался Бояр, который навострил черные уши и грозно тявкнул уехавшему гостю вслед, дескать «я все видел и следил, а сейчас вовремя вышел». Скептически посмотрела на материализовавшегося щенка. До защитника ему еще матереть и матереть.

— Что думаешь, Бояр? — спросила вслух. — Ты же волк. Должен понимать.

Волчонок в ответ воинственно чихнул и с приземленной откровенностью покосился на раму. С опаской развернула дар и ахнула — на окне лежали два румяных печеных пирожка.

Слюна затопила рот мгновенно. Щенок с надеждой облизнулся. Тиром не мог принести ничего более соблазнительного для меня, терзавшейся на мясной диете второй день. В точку попал. Пирожки подмигивали и так отчаянно пахли, будто их только что достали из печи.

— Их есть нельзя, — вымолвила я себе и Бояру, не отрывая голодного взгляда от пирожков. Принимать подарок чревато — означает некое согласие, поощрение. Волчонок быстро поднялся на задние лапы, как бы сообщая, что это мне нельзя, а ему — очень даже можно.

— Мое!

Мгновенно перехватила добычу.

«В конце концов, как он узнает, приняла я пирожки или не приняла? Он же уехал».

— Не говори никому, — я бросила Бояру половину пирожка, и сама умяла оставшееся еще быстрее чем он. Сладкие… Ничего вкуснее не ела.

* * *

Как ни старались, от Змея больше ничего толковее «красителя для еды» не добились. Отпускать нарушителя, конечно, не планировали. Сдав «лесную ласточку» в управу, Арей отдельно отметил, что гость прилетел к ним уже симметрично побитым, а затем схватился с дежурным, не проникшимся ролью симметрии в окружающем мире. Вдоволь почесав кулаки во имя красоты, Волки удовлетворенно разошлись.

Дрей увязался с Таором до дома. Рассудив, что нюх высшего волка лишним не будет, Таор препятствовать не стал.

— Гости были, — потянув носом воздух, подтвердил Дрей, еще за тысячу шагов до дома. Напрягшись, прибавили шагу. Скоро Таор и сам почуял гостей, гулявших рядом с его домом, понятно по какой причине.

Грудь сжало нехорошее предчувствие. Представилось сразу много. Испуганные серые глаза Асы, и Тиром зажимающий ее в углу. Синяя юбка на голове. Писк, который никто не слушает.

Когда увидели дом, понеслись рысью. Ставни были распахнуты. Мельком глянув на бегу в окно, Таор никого не обнаружил.

«Вышла, безмозглая! Попалась!»

Лая и подвывая их встретил Бояр, добавляя тоски. Топоча мужчины влетели на крыльцо, ввалились в приоткрытую дверь и оцепенели.

В полуденный летний зной изба источала адский жар щедро затопленной печи. Мокрая Аса, в прилипшей к телу рубашке и подоткнутой к поясу юбке, сидела на полу у топки, старательно подтапливая еще. На печи мирно булькал мясной суп и стоял чай. Остолбенев, оба мужчины застыли, прилипнув взглядами к влажному от пота затылку под поднятыми волосами и розовым пяткам.

Горячий воздух ударил в лицо или кровь? В висках забилось, запульсировало, зашумело. Таор невольно сглотнул, ощущая как одновременно с накатывающим облегчением, заинтересованно поднимает голову и облизывает длинные клыки его голод.

Оглянувшись на мужчин, Аса ахнула, вскакивая, быстро одернула юбку. Но они успели оценить мелькнувшие на мгновение сочные белые бедра.

— Раздери меня кабан! — выругался вслух Дрей, делая шаг вперед только на инстинктах.

— Куда? — рявкнул Таор, загораживая ему дорогу. — Что творишь, женщина? Свариться решила?

Дрей маячил за спиной.

Аса опустила ресницы, нервно комкая в руках тряпку. Глянув на тряпку, Таор признал свою старую рубаху и зловеще выдохнул. Правильно растолковав его взгляд, Аса поспешно спрятала улику за спину.

— Я подумала, что ты… вы же голодные придете. И вот… Решила приготовить обед, чтобы не терять время.

— А поем, что у меня начнет чесаться? Кишки? — спросил деланно хмуро. — Или сразу вывалятся?

— Ничего. Зуд я сниму, — виновато добавила. — Белье постираю. Я его уже собрала.

Он хмыкнул, осознав, что она тоже извиняется действиями.

— Да уж, постарайся. А то у меня руки чешутся влупить кое-кому по мягкому месту… — Таор произнес уже мягче и подозрительно принюхался. — С Тиромом разговаривала? Почему пирожками пахнешь? Он принес, и ты приняла?

Скрипнул зубами, когда Аса робко кивнула.

«Прикормку подложил, а она взяла. Что ж такое!»