— Позвольте забрать корень, бэр! — обратилась я почтительно, даже попыталась улыбнуться. — Без него люди ги…

У меня была надежда, что Волк даст мне забрать находку, но он не дал договорить. Суровое лицо не смягчилось ни на крупинку.

— Нет. А не уберешься на свою землю немедленно, заберу все, что нашла до того, — предупредил он.

«Заметил мои корневища!»

Я возмущенно вцепилась в сумку, сбрасывая молебный тон.

— Это с нашей территории, не отдам! Что хочешь делай, не отдам!

— А я думаю, от кого так заманчиво запахло, — со стороны к нам неторопливо двинулась вторая мужская фигура. Тут я уже мигом отшагнула, забывая про возмущение. — Мягко так запахло, свежей сдобой… Даже испугался: вдруг это ты стал такой интересный, брат.

Говоривший наступал из темноты чащи. Сероглазый, весь в шрамах. Обращался он к черноволосому, на меня не смотрел. Под его ногами почему-то даже хвоя не хрустела, хотя весом он был не меньше первого Волка.

Второй — это уже страшновато. Я попятилась.

— Испугался, говоришь… За себя что ли? — с неторопливой ленцой спросил черноволосый, повернув к своему голову. Выглядел он расслабленным.

— Скорее за тебя переживаю, — не улыбнулся второй. — А то вдруг завалю. Перепутаю с кем-нибудь.

Мне не требовалось подсказок, чтобы понять, на кого намекают. Я еще раз тихонько отступила, не убегая сразу только от того, что знала: от Волков убегать бесполезно. Только раздразню.

— Что, зрение уже не то, Дрей? Хотя, кое-кому здесь действительно следует бояться… — первый Волк неторопливо говорил, обращаясь к пришедшему, и вдруг резко повернул голову, громогласно рявкая на меня. — Например, человеческой ДЕВЧОНКЕ!

«МАТУШКА!»

От испуга я взвизгнула и инстинктивно дернула с места, покидая территорию Волков под дружный гогот мужчин. Бежала я стремительно, не разбирая дороги, главное назад, к спасительной границе, которую случайно пересекла. Мимо мелькали деревья, кусты…

Так и есть! По зарубкам на деревьях приметила границу, которую случайно пересекла. Вернувшись на нашу территорию, еще долго озиралась по сторонам — всё казалось, что Волки за мной гонятся. Но, они, кажется, даже не попробовали.

Их смех еще долго стоял у меня в ушах. Уже перейдя с бега на торопливый шаг, я, пылая, чертыхалась, тихо бормоча проклятия.

— Чтоб вас жуки съели! Птицы склевали! Чтоб у вас на головах по дереву выросло. Без плодов!

Щеки горели от негодования, от волнения, от воодушевления тоже. Еще и нож забыла!

«Опять немного не повезло тебе, Аса».

…или повезло?

* * *

Солнце стояло уже в зените, когда передо мной показались знакомые крыши домов. Наша деревенька стояла в поле, вольно раскинувшись вдоль широкой бодрой речки Бегуновка. Пройдя через поле, я миновала несколько домов, издалека махнула местному пастуху. Он молча кивнул издалека, а вот его овечки гостеприимно проблеяли приветствие на своем мекающем языке. Улыбнувшись овечкам, я прибавила шагу.

Через несколько минут уже вошла в дом.

Еще в сенях меня сразу окутало свежим ароматом сухих трав, смешанным со сладкими нотами ягод. Моя матушка Агла работала — мешала огромной ложкой настой в крупном чане. По запаху я легко определила, что настой из тех самых корней, что я нашла вчера. Вчера дела шли лучше — я нашла четыре.

Скинула холщовую сумку на стол. Схватив тонкую оранжевую морковку, запустила в нее зубы. Агла стояла ко мне вполоборота, в домашнем сером платье, поверх которого был надет рабочий темно-синий фартук. Она у меня худощавая, даже худенькая, совсем к ней жир не лип. На волосах красовался светлый, плотно завязанный платок.

— Всего два? — сморщенные руки опытной травницы мгновенно проинспектировали мою сумку, в которой одиноко притулились два добытых корнеплода.

Я скорбно хрустнула морковкой. Настроение у меня было смешанным, как фирменная мамина настойка: пережитый страх влился в радость спасения, восторженное впечатление от встречи с настоящим великородным делило место с огорчением из-за недобытых кореньев.

— Сколько есть. Мало их, — вздохнула. — Сегодня уже у границы пришлось гулять. И почти ничего, мам. Лесом клянусь, как будто назад в землю ушли!

Про Волков решила не рассказывать. Не надо ей еще и об этом тревожиться.