— Мне тоже.

Тут Флер вспомнила, что Магнус спал с ее матерью, и ей стало мерзко.

— Ну так что же случилось?

— Вы сами знаете. Во всяком случае, должны знать.

— Нет, не знаю. Честно.

— Ладно, я попробую объяснить популярно. Постарайтесь посмотреть на себя моими глазами. Мне известно, что вы собираете материал для книги, которая… которая отчасти касается меня и моего отца. Признаюсь вам, это самая серьезная проблема в моей жизни. Я доверяю вам с первой встречи, хотя до сих пор не знаю почему. Рассказываю вам обо всем, называю имена людей, раскрываю чьи-то тайны и тому подобное. А вы говорите мне: прекрасно, великолепно, мне это пригодится, спасибо, увидимся потом..

— Флер, я…

— Я понимаю, что для вас это только очередная книга о скандалах вроде тех, что уже вышли. А для меня — единственная возможность узнать правду о самом дорогом человеке. Я любила отца больше всех на свете. Мне дорога память о нем. Неужели вы не понимаете этого, Магнус? Я хочу узнать правду и во всем разобраться, а вы где-то пропадаете, с кем-то беседуете, что-то узнаете, а потом говорите мне, что вам здесь больше нечего делать. Как же я должна относиться к этому? Я жалею, что встретилась с вами и рассказала вам все, что знала. Честно говоря, мне страшно от того, что вы собираетесь сделать.

Флер снова расплакалась. Слезы текли по ее бледным щекам, а голос стал глухим от боли и разочарования. Она подошла к окну и уставилась куда-то невидящими глазами. Когда же это наконец кончится, подумала Флер.

— Простите меня, — ласково сказал Магнус, подойдя к ней. — Простите. Мне очень жаль, что все так получилось.

Обернувшись, Флер увидела в его глазах искреннее сочувствие.

— Флер, я просто не подумал об этом. Ради Бога, простите!

— Да, не подумали, к сожалению.

Наступила неловкая пауза.

— Что вы узнали, Магнус? — спросила она через некоторое время. — Что собираетесь написать о моем отце?

— Не знаю. Флер. Честное слово, не знаю. Поверьте, я непременно скажу вам об этом. Чем больше я узнаю, тем труднее прийти к какому-то определенному выводу. Пожалуйста, не заставляйте меня говорить об этом раньше времени.

Флер тяжело вздохнула.

— Хорошо. Я готова поверить вам и на этот раз.

— Мне пора. Флер. Могу сказать вам только одно: я очень рад, что мы познакомились. Спокойной ночи. Флер.

Он нежно поцеловал ее в губы.

Интервью с Линдсей Ланкастер, приведенное в книге «Показной блеск»

— Нет, я не помню Пирса Виндзора. Едва ли мы когда-либо встречались. Он наверняка был здесь в то время, но я его ни разу не видела. Да, я всегда считала, что именно он рассказал о выходках Байрона. Я говорила об этом Розе много лет назад.

Байрон мне очень нравился. У него были прекрасные манеры. А вот Наоми Макнайс была самой настоящей сукой. Вы слышали о ней? Еврейская принцесса из Манхэттена, училась в школе «Семь сестер», где все закладывали и обманывали друг друга. Такого грубого человека, как она, я никогда не встречала. Она была изощренно груба, но это еще не все. Она была очень умна и чрезвычайно влиятельна в Голливуде. Байрон не подходил для нее. Я даже не понимаю, почему он понравился ей. Правда, он был очень красив и, вероятно, тешил ее тщеславие. К тому же он вел себя как послушный раб. Он всегда следовал за ней на расстоянии трех шагов и на всех приемах вертелся возле нее. Интересно, что он никогда не сказал о ней дурного слова и всегда повторял, что она правдивая женщина. Байрон очень любил честных людей, и именно стремление к честности погубило его.

Кристи Ферфакс? Нет, ничего не могу о ней сказать. Не помню, что с ней случилось. В этом городе полно подобных историй. Кажется, Байрон никогда не упоминал о ней. Да и зачем? Тогда его осаждали десятки таких девиц. Едва ли он мог хоть чем-то помочь ей.

Это исключено, ибо Наоми не позволяла ему приблизиться ни к одной девушке. Впрочем, он старался помочь многим людям, ибо был добр, по-настоящему добр.

Истинный джентльмен.

Глава 30

Осень, 1971

— Представьте, мистер Виндзор, что вы на исповеди, — убеждал Пирса Николае Маршалл. Обычно такой довод производил впечатление на нервных клиентов, но на этот раз он не помог.

— По-моему, — заметил Пирс, — не следует вдаваться в подробности.