— У тебя жуткий вид, — сказала Флер, взглянув на сестру. — Нужно приложить лед, чтобы не было синяка. Прости меня, Хлоя.

— Ничего, я тоже ударила тебя вчера. Когда дети растут вместе, они дерутся гораздо чаще.

Флер неожиданно улыбнулась:

— Удивительная мысль. Мы и в самом деле подрались лишь потому, что не делали этого в детстве.

— Всю свою сознательную жизнь я ненавидела тебя, — призналась Хлоя. — Я сейчас даже не знаю почему.

— Я тоже" не понимаю, за что ты ненавидела меня.

— Должно быть, оттого, что ты родилась первой, а мать любила твоего отца, чего нельзя сказать о моем.

Она не любила и меня. Впрочем, сейчас она смирилась с моим существованием.

— Если, по-твоему, Каролина любит меня, то признаюсь, это проявляется весьма странно, — заметила Флер.

— Да, у нее много странностей, — согласилась Хлоя. — Она никогда не рассказывала мне о тебе. Я узнала все совершенно случайно, когда мне было пятнадцать лет. Расскажи мне о своем отце, — неожиданно попросила она. — Я часто думала о нем.

Польщенная Флер охотно удовлетворила просьбу сестры, а потом выслушала рассказ Хлои об отце и братьях. Они говорили долго, впервые испытав друг к другу родственные чувства. Уже за полночь Хлоя пожелала Флер спокойной ночи и пошла спать, забыв о таблетках Баннермана.

— Черт возьми! — изумленно воскликнул Магнус, глядя на экран телевизора.

«Сегодня состоялись похороны знаменитого актера Пирса Виндзора, — сообщил диктор. — Он скончался в конце прошлой недели, сразу же после того, как королева Елизавета пожаловала ему звание пэра. Во главе похоронной процессии шли молодая вдова сэра Виндзора и его старшая дочь Пандора».

Магнус уставился на экран, не веря своим глазам.

Позади Хлои стояла высокая, очень красивая девушка, лицо которой выражало глубокую скорбь. Не может быть, подумал он, ведь она в Нью-Йорке! Как оказалась здесь Флер? Почему он не слышал о се приезде в Лондон? Господи, как он по ней соскучился!

Конечно, Флер никогда не будет принадлежать ему, но Магнусу безумно хотелось повидать ее. И зачем только она решила выйти замуж за какого-то парня с идиотским именем?

— Это было ужасно, Джо,. — сказала Каролина. — Я чувствовала себя отвратительно.

— Почему?

— Не знаю. Будь я лучшей матерью, Хлоя никогда не вышла бы за Пирса.

— Каролина, не стоит обвинять во всем только себя.

— Нет, Джо, я была очень плохой матерью и для Хлои, и для Флер. Зачем притворяться, что это не так?

Я все испортила, даже наши с тобой отношения.

— У пас были прекрасные отношения, Каролина, и их испортила не ты, а этот негодяи Филипс.

— Да, не могу простить себе, почти уступила ему. Я предала тебя, Джо, и помогла ему с, этой проклятой книгой.

— Чепуха! Он в любом случае написал бы ее. Это не имеет к тебе никакого отношения.

— Мне нужно срочно вернуться домой. Боюсь, Камео подохнет с голоду.

— Боже мой! — воскликнул Джо. — Лошадь всегда была для тебя важнее, чем я. Вот в чем главная проблема наших отношений! Не Магнус Филипс, а твои лошади.

— Ты несправедлив ко мне, Джо. Ведь тебе не хотелось жить в сельской местности.

— А тебе — в Лондоне.

— Это другое дело.

— Почему?

— Потому что за городом красиво и спокойно, а в Лондоне — мрачно, шумно и противно.

Они подошли к ее машине. Джо вдруг повернул Каролину к себе и поправил ее волосы.

— Знаешь, ты все еще прекрасна. Ты красивее дочерей.

— О, Джо, перестань, это не так.

— Для меня это так, хотя я люблю твоих дочерей.

— А кого из них ты любишь больше?

— Обеих, но по-разному.

— Боже, по своей глупости я никогда об этом не думала. А ведь Хлоя долго жила у тебя, а с Флер ты снимал один номер в Лос-Анджелесе. Ты очень опасный человек, Джо!

— Да, а ты в это время ждала меня.

— Но потом я променяла тебя на… Господи, какая же я сука! — мрачно сказала она.

— Признаюсь, меня тянет к таким сукам.

Каролина прижалась к нему.

— Джо, мы так никогда не расстанемся. Я не могу оставить тебя сейчас. Давай вернемся к тебе.

— А как же твоя лошадь?

— Ничего, Джек сам управится с ней.

— Это похоже на любовь!

— Ты прав, у меня есть одно условие.

— Какое?

— Завтра утром мы вместе отправимся в магазин и купим тебе плащ и несколько рубашек. А сейчас мы зайдем в «Хилз» и купим простыни. Я не могу спать на рваных.

— А кто сказал, что мы будем спать? — улыбнулся Джо.