Креймор загадочно посмотрел на меня, улыбнулся, отчего мне захотелось от него сбежать:
— Давай так, дриада, я рассказываю тебе, что такое пустошь, ты рассказываешь мне всё о своем даре. Когда начались всплески, что чувствуешь…
Я насторожилась:
— Я была ранена, потеряла память и возможность управлять своей силой, это всё.
— Хм-м-м, не полный ответ.
— Что знаю, то и говорю, теперь ты, — не отставала я от дракона.
— Никто не знает, что такое пустошь, все упоминания о ней были в городе Угаймора, там их и похоронили. Более пятидесяти лет борьбы с туманом и полностью потерянная информация, что такое пустошь и туман.
— Ты меня обманул! — возмутилась я.
— Но и ты мне ничего нового не сказала, — хмыкнул дракон, — мы квиты.
— Постой, пятьдесят лет? Тебе больше пятидесяти лет?
— Что тебя удивляет, — Креймор нахмурился, — да, мне пятьдесят три.
Я хмыкнула. Да он старше меня…
— Так что с возрастом? — Дракону не понравились мои ухмылки. — Я уже давно не мальчишка, Амарин, если тебя смущает моя молодость. Я хихикнула, старпер, но отвечать не стала, мы вошли в накопительную, и дракон, не дождавшись ответа, пошел обследовать бочку.
— Я уменьшил поток зарядки, — сказал черный, — сейчас будет не так больно.
— Мне не бывает больно, неприятно просто, — сказала я, укладываясь на кушетку. Дракон завис надо мной, прожигая взглядом. Я подумала, что нужно было брать Иргу с собой. А то с него станется опять с поцелуями лезть…
— Постарайся не принимать близко к сердцу голоса, Амарин. Просто помни, что их давно уже никого нет…
— Хорошо, — я сглотнула комок в горле, приготовилась опять услышать плач младенца. Но как только накопитель заработал, я вновь оказалась в огромном зале напротив черного трона. На подлокотнике которого сидела моя сова и смотрела на шевелящегося ручками ножками младенца…
Глава 13
Первым делом я посмотрела на руку, где сиял черным камнем перстень, потом оглянулась. За несколько часов тут ничего не изменилось. Пыль, золотистый туман, черные хлопья на троне, в которых барахтается ребенок. Для профилактики ущипнула себя, боли не почувствовала и уверенно пошла к трону.
Ребенок увидел меня, глазки блеснули, словно узнал, он загулил, как умеют это делать младенцы, и сунул грязный палец в рот.
— О боги, ну куда ты палец грязный суешь? – я дотронулась дрожащими руками до ребенка, ощутила тепло и гладкую кожу. Это было невероятно. Если пустошь создаёт видения, то они просто до ужаса реалистичны.
— Не трогай его, — сказала я себе и быстро спрятала руки. Сова ухнула и посмотрела на меня как на дуру. — Он же не настоящий, — успокаивала я себя, вспоминая слова Креймора.
Что мне делать, как очнуться, чтобы не видеть малыша, что делать, когда он опять начнет плакать. Кстати, он уже кривит ротик, обидчиво поджимая губки. Сердце жалостливо сжалось.
— Какая же ты тварь! – крикнула я в потолок, проклиная пустошь. — Ну зачем так? Это больно!
Из моих глаз покатились слезы, я их не видела, а чувствовала.
Потом выдохнула и взяла ребенка на руки, будь что будет.
Мир вокруг словно замер, такой пронзительной тишины не бывает в живом мире. Мы смотрели с малышом друг на друга, он тянул ручки и пытался схватить мои волосы, довольно улыбался, пуская слюни.
Я заворожённо ощущала приятную тяжесть от его тела и смотрела на золотой туман, который кружил вокруг меня в коконе урагана. Щечки у ребенка порозовели, он беззубо улыбался.
— Маленький мой, — улыбнулась я, — не отдам тебя никому. Нужно тебя умыть.
Я осмотрелась, увидела несколько небольших дверей и одни большие, похожие на ворота. Надо сказать, под слоем черноты трон оказался тоже золотым. Я в который раз поразилась богатству зала. Интересно, где такой был. Неужели в Угайморе?
Я неуверенно пошла в сторону одной из дверей, что самое неожиданное, они открылись, стоило мне подойти ближе.
Я от страха замерла, тихо выдохнула. Сова приземлилась на плечо, и я порадовалась, что не чувствую тут боли.
Из дверей никто не вышел, поэтому я пошла дальше. Не знаю, почему я знала, куда идти. Длинными широкими коридорами, лестницами, залами, по толстому слою из ковров и пыли я пришла в большую комнату.