— Айды, я не виновата, но на меня мои краски не действуют. Не вы первые… — пена просто скатилась по мне на палубу, и так уже хорошо покрашенную. На мне даже одежда не красится. Вот если отдельно от меня положить — можно покрасить. А на мне будет чистенькое сидеть.

Меня отпустили, посетовали, что я гадкая девчонка, буду одна выделяться. И, обсуждая, как хорошо прокрасились наглые гномы, разошлись по каютам. Дриады в целом отходчивые, не злые, не мстительные. Из всей древесной братии — фей, эльфов и древней — дриады самые добродушные. Уж поверьте: одна фея мне три месяца мстила — всю еду мне пересолила. А я просто выпила её нектар. Так нечего посуду где попало оставлять.

Я выдохнула и уже хотела идти за попутчицами, когда мне на плечо тяжело упала драконья лапка.

— Тейва, — я со вздохом повернулась к сопровождающей, — я хочу знать, это твоё настоящее имя?

— Амарин Тейва, — удивилась я. — Другого не знаю, тем более — даже если знала, не сказала бы. Я память потеряла. А что? Мою магию проверяли — она не вредная. Совсем бесполезная. Просто разноцветная пена.

Драконица взглянула на раскрашенную руку, потом серьёзно посмотрела на меня:

— Мне придётся написать докладную на тебя, Тейва. Мало кто может выдержать нашу ауру. Только королевские рода других рас. Но никак не простая дриада. Ты или бастард, или… Тут разбираться нужно. Береги себя, Тейва, — серьёзно сказала мне драконица и ушла в свою каюту.

Я посмотрела ей вслед, пожала плечами и пошла к себе. Ну напишет докладную, что какая-то там дриада разноцветной пеной раскидывается и на ауру реагирует, и что? Меня в интернате, как только не проверяли — и магически, и физически, и артефактами. Я — простая дриада, потерявшая половину силы, а вторая половина — вот такая вот дефективная.

Я вздохнула. В следующий раз буду сразу в обморок падать, чтобы не приставали с вопросами. Мне лишнее внимание ни к чему.

Остальной день прошёл спокойно. Помылись, поели. Еду нам принесли в каюты — драконица решила, что лучше нас не выпускать. На дирижабле летит много разных рас и много мужчин. А мы, «зелёненькие», как обзывали нас гномы, — для всех привлекательны.

Это, скорее всего, из-за слухов, что дриады очень охочие до секса. Но всё это — враньё. Это как говорить, что у гномов женщины с бородой. Но никому это не докажешь.

Среди ночи меня что-то разбудило. Проснулась я резко, открыла глаза, удивлённо уставилась на сидящую на моей кровати Лиму. Она приложила палец к губам, призывая к тишине, а потом поводила рукой по воздуху, распуская сонное заклинание и усыпляя соседок.

Что мне давалось легко в учёбе — это быстрое понимание, какое заклинание и магию применяет противник. Я насторожилась. Лима прислушалась, как засопели соседки, и выдохнула.

— Мне нужно поговорить с тобой, Тейва.

Серьёзный голос Лимы мне не понравился. Обычно таким голосом сообщают не очень приятные новости.

Глава 7

Дриада молчаливо смотрела на меня, словно видела впервые, потом выдохнула:

— Не думала, что когда-нибудь увижу новую королеву Южного леса, — сказала Лима.

Я удивлённо оглянулась — про кого это она? — но девушка продолжила:

— Что тебе известно о Чёрном Море?

— Что это?

— Ах, да, твоя память... — Лима нахмурилась, потом словно решилась. — Чёрный Мор — дракон, который хотел завоевать весь мир. Он собирал силу богов по всему миру, хотел с ними сравниться. Когда-то давно наши боги ушли из этого мира — с войной ушли. Но оставили кусочки своих сил. Каждый — своему народу. Нам досталась сила Матери Ишти, драконам — сила Агаруса, бога дракона, у гномов — Рурк, грозная Кирка, у людей — Амалия Сердобольная и Агнор Громовержец. Это те боги, о которых точно сохранились летописи. Были ещё полубоги, духи — и каждый давал свою силу месту или тем, кто ему поклонялся. Так они решили исход своей войны, оставили этот мир, который привёл к раздору.

— Занимательная история, — кивнула я. — Но, Лима, не ночью же об этом говорить.