Ждать дальше я не стала. Отошла на несколько шагов, повращала рукой, чтобы плечо размять, и залупила по каменной кладке проклятием, сжимающим время. За три секунды камень прожил шесть тысячелетий и распался песком и галькой. Я шагнула в образовавшийся проём. Там у края начертанного на полу круга призыва в свете керосиновой лампы стояла юная особа, ровесница дочери Фэнни, в розовом платье с рюшечками, и в ужасе таращилась на меня.

– Как вас зовут? – спросила я, мысленно уже заполняя формуляр.

– Доротея Карлайл.. – выговорила девица в растерянности.

– Замечательно, – ухмыльнулась я. Похоже, преступница впервые встала на скользкую тропку и не очень-то представляла себе последствия. – А меня Маргарита Вехте, и я магистр некромантии. Доротея Карлайл, вы арестованы за попытку причинения летального ущерба.. э-э, – как звали женщин?! – барыне и барышне Фэнни. Не пытайтесь сопротивляться, это только усугубит..

– Маркиза, фас! – взвизгнула опомнившаяся Доротея.

Я огляделась в поисках собачонки и проверила свой барьер, но тут Доротея схватила какую-то кастрюлю и выплеснула на меня содержимое. Я закрылась щитом, вот только эта дрянь пролетела сквозь него, словно его и не было, и окатила меня с головы до пят. Сплюнув, я подумала, что это просто вода, но в следующую секунду комок рычащего меха впился мне в ногу.

Это была живая вода! И она растворила все мои барьеры! А от укуса хтонической шавки по ноге начал расползаться холодок проклятия..

Глава 8

Защитить хозяйку у пескухи, конечно, не получилось. Проклятие действовало не мгновенно – я чувствовала эту язву на своём астральном теле, но пока что она не причиняла мне вреда. И пусть поставить щит я не могла из-за живой воды, которой пропиталось всё платье, накинуть на Доротею путы мне это не помешало.

Когда я её спеленала, она заголосила, как будто её расчленяли. Моя рука не дрогнула – не первая орущая барышня в моей практике. Но на вопли вскоре примчалась женщина, по виду – то ли мать, то ли бабушка преступницы. В общем, пожилая помещица. Выставив перед собой ещё одну керосиновую лампу, как пламенеющий меч, она набросилась на меня.

– Кто вы такая?! Что вы делаете с моей дочерью?!

Барьер на полу мне поставить ничто не помешало, так что мамаша Карлайл своей лампой воткнулась в него, неловко подвернула руку, коснулась барьера костяшками и тоже заорала. Девица и не прекращала визжать. Я поморщилась: в таких условиях представляться было затруднительно, тем более что меня никто не слушал. Выронив лампу, мамаша принялась бросаться на барьер, каждый раз издавая истошный вопль, словно её жгло пламенем, а девица не затыкалась вообще ни на мгновение. Хм-м.. пламенем, говорите?

Я подошла к Доротее и развернула её за плечи, присматриваясь. А потом присвистнула. Она была природницей. Слабенькой, едва-едва одарённой, но именно в этом направлении. Неудивительно, что смертные путы её жгли.

Оглядевшись, я нашла какое-то замызганное чёрное одеяние с широким поясом и этим самым поясом связала девице руки за спиной, после чего отпустила путы. Вопли наконец прекратились, мадам Карлайл растеклась по полу лужицей юбок и заунывно причитала, время от времени трогая барьер. Руки у неё покраснели.

– Разрешите представиться, – сказала я, прокашлявшись. – Маргарита Вехте, некромант.

– Что вы сделаете с моей деточкой?! – взвыла помещица.

– Сдам в мракконтроль, – с некоторым злорадством ответила я. Не каждый день некромант ловит преступника-природника. – Ваша деточка обвиняется в покушении на убийство двух человек.

– Что вы говорите?! Она бы никогда! – взвилась мадам Карлайл.

Доротея снова заревела. Я закатила глаза и отправила вестника в мракконтроль. Пока он долетит да пока они доедут, я с этими тётками тут оглохну. Единственной, кого в сложившейся ситуации всё устраивало, былапескуха Маркиза, чинно лежащая под столом в углу помещения.