Я понимала их сомнения. На публике лже-королева и Амаранта могли поддерживать холодные отношения, особенно, после случившегося на балу. Но врать мне перед тем, как попытаться убить, Реджина бы не стала. Она была полностью уверена в яде.

— Мы с Альбинкой полагаем, что в храме раскол, — заявила Лиса. — Реджина не из тех, кто станет подчиняться приказам. Ей нужна абсолютная власть…

— Больше всего меня смущает, что в прошлом я вообще не помню никакой Реджины Альтис! — задумчиво протянула я. — Да, была безымянная фрейлина, под видом которой во дворец проникла наёмница.

— Не я! — рявкнула Лиса. — В прошлом королева точно сэкономила! Я не могла так опозориться и провалить задание…

— Конечно, душенька, — поспешил заверить Алонзо.— Ты великолепна и неподражаема! Настоящая путеводная звезда на воровском небосклоне, но сейчас речь не об этом. Альбина, ты уверена, что Реджины действительно не было в прошлом? Возможно, Амаранта просто не помнила её из-за действия Черной крови?

— Об этом мы не подумали, — призналась, — но вариант интересный. Если Реджина союзница Дэйвенского и активно участвовала в его планах в прошлом, то Амаранта могла пересекаться с ней только находясь под управлением архиепископа и после забывала об этом.

— Если теория верна, это всё упрощает, — оживилась Лиса, — исчезает неизвестная переменная! Скорее всего, Альтис и в прошлом успела прыгнуть в тело королевы, просто при других обстоятельствах. А затем Реджиночка, вероятно, пошла против храма и нарушила условия договора, поэтому Дэйвенский и избавился от неё руками Амаранты и Каина!

— Получается, что в этот раз Реджина хотела сыграть на опережение, — добавила я. — Неужели она тоже что-то помнит?

— Возможно она чувствует незримую угрозу, — пояснил Леон, — у сумеречных магов очень развито чутье. Скорее всего твоё появление изменило баланс сил, и раскол между Реджиной и храмом случился раньше. Они только делали вид, что работают вместе. На самом же деле Альтис изначально планировала избавиться от союзников, едва заняв тело Беатриче, а Дэйвенский знал об этом, поэтому и не посвящал в большую часть планов.

— Но хотел её руками избавиться от самого опасного противника — кронпринца Каина, — добавил Алонзо. — Думаю, Дэйвенский и в прошлом не делал на него ставку, ему нужна послушная кукла, а Каин неуправляемый. Его пришлось сделать королем только после того, как других вариантов не осталось.

— Но даже тогда он поступил по-своему, — вздохнула я. — Убил Амаранту, а затем… и себя.

— Кстати, насчёт Амаранты. Я внезапно вспомнила, что нас королевский лекарь усыпить пытался, когда мы только прибыли во дворец! — воскликнула Лиса. — А потом Лавьер ночью наведалась и петь начала. Хотела нас магией сирен оглушить, но я её спугнула. Генерал помнит тот переполох во дворце…

— Так это ты камень в окно бросила, — усмехнулся Леон.

— Гениально, да? — Аша гордо распушила хвост. — Так вот, Реджина была очень удивлена, узнав про лекаря и визит. Но и королева не заказывала наше усыпление. Лекарь точно предатель, и работает в паре с Лавьер. Только воспоминания об этом мы в её памяти вряд ли найдём…

— Леди, а можно не тянуть интригу, а сообщать все новости целиком? — уточнил Алонзо.— Это бы очень облегчило нам жизнь и избавило от лишних версий….

— Ты правда думаешь, что так легко всё сразу вспомнить⁈ — возмутилась Лиса.

— Допустим, Реджина и Дэйвенский враждуют, но это возвращает нас к убийству Лили Тельм, — напомнил Леон, пресекая спор.

Об этом я помнила. Несчастная девушка обладала Тёмной искрой. Альтис планировала использовать кристалл с её Силой, чтобы восстановить свою ману и подставить Каина. Но кроме этого Лили была похожа на Реджину внешне, поэтому та подкинула улики, указывающие на вину кронпринца.

План вполне мог сработать, но, к счастью, мы вовремя объединили силы и нашли нестыковки.

Кристалл с магией Альтис не получила, но это не помешало ей вселиться в тело королевы. Получается, у неё были и другие способы восполнить резервы.

— Убийство настоящей Реджины наёмникам заказала королева, она подтверждала эту информацию, — добавила я. — Сама Альтис тоже винила во всём Беатриче, а не храм.